Вы здесь

Н. Трубиновская. Роман "Последний египтянин". Часть 2

Исследователю древних цивилизаций Александру Ефремову приходит загадочное письмо из Египта. Его просят спасти таинственный древний артефакт, с помощью которого загадочные «люди в черном» хотят захватить весь мир.

Роман "Последний египтянин". Часть 1

Седьмая глава. Потомок богов

Мы с Машкой ошеломленно переглянулись.

- Как это? – глуповато спросил я. – Ведь последний фараон умер еще в начале нашей эры.

- Это очень долгая история. Он сам вам все расскажет. Подождите несколько минут. Он скоро вернется домой. Только мне надо будет его предупредить, что вы, мистер Ефремов, прибыли сюда не один. Яхмосу и так очень трудно было решиться позвать сюда кого-то, а вы его уже обманули.

- Я никого не обманывал. Я же ничего не обещал – ни того, что приеду сюда, ни того, что буду один.

- В письме я просил вас, чтобы вы никому не говорили об этом, но вы не выполнили мою просьбу. Впрочем, оставим это, уже ничего не изменить, остается смириться. Извините меня, мне надо встретить Яхмоса, он прибудет с минуты на минуты.

Хаил поклонился и вышел наружу.

Мы с Машкой молчали, переваривая информацию. Наконец, она произнесла:

- Ну что скажешь, исследователь погибших цивилизаций?

- Не знаю. Наверное, они тут все сумасшедшие. Но, знаешь, коптов в Египте действительно преследуют и убивают, так что эта часть истории правдива.

- Ну да, коптов преследуют везде, не только в Египте. И в Ливии, и в Пакистане, и в Сирии. Я даже думать об этом не люблю. Так сложно представить, что кого-то в XXI веке убивают исключительно за религиозные предпочтения.

В это время дверь отворилась, и вошел Хаил с высоким мужчиной, который величественно наклонил голову и гордо произнес на английском языке:

- Приветствую вас. Я – Яхмос III – последний фараон Египта. 

Мы с Машкой встали и тоже представилась, хотя и не так впечатляюще и эффектно:

- Александр Ефремов.

- Мария Качалова.

Яхмос уселся на кресло, жестом велел нам сесть снова на диван и приказал Хаилу сделать ему чаю. Юноша начал опять хлопотать с чайником и банками с заваркой, а мы тем временем все с любопытством оглядывали друг на друга.

Последний фараон Египта выглядел довольно внушительно и колоритно.  Это был крепкий плотный мужчина, лет 50-55, бритый налысо, с небольшой черно-седой бородкой. Высокий выпуклый лоб, уверенный взгляд темных глаз, прямой нос, густые черные брови и золотая серьга в ухе. Одет он был в красную, с черными полосами рубаху, а на груди висел на толстой золотой цепи треугольник с оком Ра или глазом Гора внутри – я как-то писал недавно статью о загадочных символах Древнего Египта и хорошо запомнил этот символ, который, кстати сказать, стал и знаменитым знаком масонов – глаз в треугольнике.

В руках у Яхмоса был самый настоящий кадуцей со змеиными спиралями – судя по всему, это и был тот самый жезл Моисея. Значит, все же все эти жезлы в мифах разных народов на самом деле были одинаковыми – и египетский жезл один в один похож на греческий.

Хаил притащил вкусный чай и какие-то восточные сладости, и, несмотря на всю необычность ситуации – лабиринт, подземное жилище, живой фараон, я все же заинтересовался – что это там такое вкусное? Тем более, время уже подбиралось к обеду.

Я вроде бы невзначай взял кусочек со стола и начал жевать сладкую штучку с орехами.

Фараон же молча, посматривая на нас, прихлебывал свой густой, почти красный чай.

Наконец он поставил чашку на стол и начал говорить на прекрасном английском:

- Наверное, вам все это странно и любопытно. И вы ломаете голову – кто я, почему живу здесь, и зачем мне понадобилась ваша помощь. Главное, что про меня можно узнать, это то, что я -  последний египтянин на земле.

- Почему последний? Ведь страна называется Египтом, и все жители ее египтяне? - спросила Машка.

- Но это же очевидно…, - несколько надменно ответил Яхмос. - Я последний настоящий египтянин.

Фараон выделил голосом слово «настоящий» и продолжил:

- Нынешние жители моей страны – потомки арабов, захвативших нашу страну много столетий назад. Настоящие египтяне погибли от рук завоевателей, а немногие выжившие были ассимилированы. И самым страшным здесь была даже не физическая смерть, а полное уничтожение нашего настоящего и будущего.

Египет остался на карте как территория, целы многие наши памятники культуры, но все это теперь принадлежит совсем другим людям. Это самая страшная трагедия нашего народа.

Попробуйте себе вообразить, что у вас произошло нечто подобное. Вы приехали из великой страны, в которой есть мощное оружие, грандиозные заводы и сооружения, великолепные дворцы и соборы. Представьте себе, что на вас пойдут войной соседние народы, например, монголы - как много лет назад.

И они убьют много русских и смогут победить вашу страну. Останется жалкая кучка выживших, и спустя несколько столетий они смешаются с монголами, а русских в мире не останется совсем. И будет забыт ваш язык, ваша культура, ваши песни и стихи.

Останутся только уцелевшие после войны храмы с надписями на мертвом языке. Но и их будут разрушать и ставить вместо них дацаны. На магазинах – вывески на монгольском, и все вокруг будут говорить на монгольском языке. Но при этом потомки захватчиков будут называть себя русскими и торговать русскими сувенирами – матрешками и лаптями.

- То есть, получается, вы ненавидите нынешних египтян за то, что они уничтожили и поглотили вашу цивилизацию? – растерянно спросила Машка, которая явно была потрясена словами Яхмоса.

- Нет, конечно. Это было за много веков до моего рождения. За что мне их ненавидеть? И они не виноваты в грехах своих отцов. Да и грехом бы я это не назвал. Эпохи сменяют эпохи, цивилизации сменяют цивилизации.  Наша цивилизация устала и не смогла защитить себя. Значит, так было нужно – выживают сильнейшие, как вы знаете. И боги не помогли нам, хотя и могли.

- Боги? Какие боги?

- Мистер Ефремов, я читал ваши статьи… Вы могли бы не задавать этот вопрос. Вы прекрасно знаете, кто эти боги.

Я лихорадочно начал копаться в памяти – что же я там понаписал про богов. Написал я много разного, но каждый раз выдвигал другие версии. И когда писал, никогда не верил всерьез, окончательно, в то, что пишу. Это были всего лишь версии, красивые, фантастические, интересные. Но какое отношение они могли иметь к реальности?

- Боги прилетели к нам с неба. Они научили нас многим вещам, дали нам много разных полезных вещей и инструментов. И они постоянно контролировали людей, направляя цивилизацию в ту или иную сторону. И боги были предками фараонов, в том числе и моими. Но знания о богах доступны только нам, избранным их детям. Нельзя, чтобы о них знали простые смертные.

И Яхмос с достоинством поклонился и замолчал.

Мы с Машкой переглянулись. В ее глазах я видел недоверие – она явно считала Яхмоса сумасшедшим. Я же, будучи более подкованным в этой теме, вполне допускал, что он говорит правду. Вот только жаль, что он не хочет отвечать на самые главные вопросы.

Я осторожно перевел разговор:

- Скажите, а как вы оказались под землей?

Фараон отхлебнул еще чаю и продолжил свой рассказ:

- История моей семьи очень длинная и запутанная. В далекие-далекие времена, еще до арабского халифата и Александра Великого, мой прямой предок, фараон Нехо, решил уйти под землю вместе со своей семьей, слугами, домочадцами, потому что его жрецы предсказали ему – впереди грядут серьезные войны, и Египет вскоре станет чужой землей.  

Нехо был потомком бога, как все фараоны, и он знал тайну египетского подземелья. Вся наша страна изнутри пронизана тоннелями, которые соединяются между собой. Можно отсюда попасть в Каир, из Александрии в Луксор. Даже под Красным морем есть тоннель, который ведет в Саудовскую Аравию.

Много поколений фараонов и жрецов знали тайну подземелий и использовали ее для своих целей. В подземелья мы веками складывали сокровища, золото, ценное дерево. Те, кто не знает, как попасть в туннель, не может этого сделать, нужно знать тайну, где находятся входы и тайные слова, открывающие двери.

Когда фараон Нехо решил уйти туда, то в подземелье отправили скот, зерно, семена, очень много рабов, пленниц, воинов, надсмотрщиков.

И мои предки начали жить в подземных пещерах. Наверху происходили события, сменялись эпохи, а мы, последние настоящие египтяне, обитали под землей.

Но нельзя сказать, что подземные жители никогда не видели солнца. У тоннелей есть выходы в горах, есть в пустыне, есть на берегу Нила и на побережье Красного моря. Правда, прогулки на земле разрешались лишь избранным – фараонам, жрецам и их семьям.

Свободно передвигаться по подземелью тоже могли только фараон и жрецы, остальные оставались в своих помещениях.

Жрецы и фараоны часто выбирались наружу в самых разных местах, но всегда воины зорко следили за тем, чтобы никто посторонний не увидел кого-то из подземных жителей.

В подземелье есть огромные пещеры, где мы под искусственным светом и на принесенном с земли грунте выращивали овощи, зерно, держали скот, так что голод нам не грозил. Как и жажда – под землей имеется большое количество источников пресной воды.

Жрецы иногда переодевались, выбирались из туннелей и выходили на рынок под видом заморских купцов. Они покупали то, что мы не могли вырастить сами, орудия труда, некоторые вещи, а также новых рабов и рабынь.

Так проходили годы, фараон оставался верховным правителем. Сначала, как и было принято, фараоны женились на своих сестрах, но дети от таких браков были очень нежизнеспособными и больными, тем более, что жизнь в подземелье тоже накладывала свой отпечаток. Несмотря на прогулки на поверхности, дети фараонов все же получали намного меньше, чем надо солнечного света и свежего воздуха, и рахит был почти у каждого, в каждом поколении детей умирало все больше и больше.

Однажды настал момент, когда из всего прямого потомства фараонов остался один только больной и недалекий фараон Псамметих IX. И тогда верховный жрец привел к нему самую прекрасную и здоровую и умную рабыню.

Ей суждено было стать матерью здорового мальчика. Вскоре фараон Псамметих умер, и его сын остался последним прямым потомком богов. Жрецы очень оберегали его жизнь, и едва он вошел в возраст, как к нему привели еще одну самую прекрасную и умную молодую рабыню.

Ее сын тоже оказался здоровым и сильным мальчиком, и так повелось с тех пор - каждому новому фараону покупали самую умную и красивую рабыню. И наши фараоны вновь превратились в сильных, умных и здоровых мужчин.

Наш подземный мир процветал. У нас было достаточно людей, вдоволь еды, рабынь, вещей. Когда что-то требовалось достать сверху, то в путь отправлялся жрец с носильщиками, который мог купить наверху любой товар. Жрецы имели достаточно золота в любом виде – золотых слитков, изделий, монет.

Ибо под землю мы унесли много тайн богов и фараонов, и одну из них – умение делать золото из меди. Все жрецы в Египте владели этой тайной, но когда нас завоевали, то это знание начали всячески уничтожать, чтобы им никто больше не мог воспользоваться. Все наши рукописи сожгли в Александрийской библиотеке – в хранящихся там древних манускриптах имелись подробные инструкции о том, как превратить медь в золото.

Но и помимо нашего золота, у нас хватало сокровищ. Все ценности египетских фараонов мы хранили в наших подземных тайниках. Причем, несмотря на то, что мы жили в изгнании, наши богатства приумножались.  

Иногда мы делали так. Когда арабы, а позже европейцы начали грабить наши гробницы, мы ночами приходили внутрь и выносили все золото, которое положили туда наши предки. Потом грабители начали выставлять охрану, и это стало делать сложнее, но даже до сих пор я иногда пробираюсь к гробницам, чтобы спасти наше золото от разграбления.

- Почему вы считаете, что спасаете его? У вас оно лежит под землей, а так оно может храниться в великих музеях, и все будут видеть прекрасные изделия вашей страны? – спросил я.

- Что бы вы сказали, мистер Ефремов, если бы какие-нибудь иностранцы начали раскапывать могилы ваших предков, снимать с трупов золотые украшения и выставлять их в своих музеях?

- Но все же в музеях оно остается сохранным, - неуверенно сказал я.

- Разве вы не знаете, что наш Каирский музей был ограблен в 2011 году? И до сих пор неизвестно, куда исчезли украденные экспонаты?

Я прикусил язык, вспомнив все разграбленные музеи мира, о которых сам же вчера рассказывал Машке. И решил сменить тему:

- Скажите, а кто и зачем разрушает памятники культуры? Почему грабят музеи? Мне даже кажется, что кто-то уничтожает намеренно все следы древних цивилизаций.

- Вы совершенно правы, мистер Ефремов. Все древние города и памятники культуры в Афганистане, Ираке, Сирии разрушают религиозные фанатики, которыми при этом расчетливо руководит совершенно другая сила.

- Какая сила? - напряженно спросила Машка, слушавшая фараона, почти не дыша.

Яхмос грустно посмотрел на нее, вздохнул и ответил:

- Вы никогда не задумывались, откуда берут деньги боевики из различных вооруженных группировок, которые захватывают отдельные города или даже целые страны? У них же нет промышленности, нет заводов, нет сельского хозяйства. Они могут только убивать и разрушать. И разрушают экономику завоеванных территорий. Но при этом они обладают достаточно совершенным оружием, они содержат себя, своих рабов. Это означает, что кто-то дает им деньги.

- Но кто же?

Фараон помолчал и ответил:

- Вы, наверное, слышали о тайных правительствах Земли, о том, что ею управляют на самом деле другие люди, которые дергают за тайные нити, назначая президентов, устраивая грандиозные разрушения и провокации?

- Да, конечно. И кто же эти люди?

- На самом деле такие люди действительно есть, но их влияние несколько меньше, чем можно представить. Они не назначают и не выбирают президентов, но в их силах сделать очень многое, например, лоббировать свои интересы в самых высших кругах. Это несколько очень богатых людей – я знаю только про трех, но на самом деле их, наверное, больше.

- А откуда вы их знаете?

- Наши жрецы давно следили за происходящим в мире. Они не вмешивались в него, но знали все. Золото находит лазейки в самые недоступные места. Купленные люди из самых разных мест и стран помогали сложить информацию о мире. Правда, я могу оперировать достоверными данными только из прошлого, потому что мои отношения с внешним миром минимальны.

Но и сейчас я внимательно читаю все новости и по обрывкам информации, которая просачивается из разных мест, и по тем знаниям, которые я получил от наших жрецов, могу сложить картину современного мира.

Так вот, эти серые кардиналы Земли насколько богаты, что даже сокровища моих предков и все мое золото, которого очень много, меркнет перед их богатствами. Через подставных лиц они владеют огромным количеством мировых запасов и могут распоряжаться ими по своему усмотрению.

Вы знаете, мистер Ефремов, что можно зарабатывать деньги по-разному. Кто-то делает этот мир лучше. Например, изобретает лекарство, которое вылечивает тысячи людей. Он заработает денег на этом. Но самое страшное в нашем мире - человек, который изобретет наркотик, убивающий те же тысячи людей, заработает намного больше. Намного.

На наркотиках, проституции, торговле человеческими органами и прочих страшных делах за короткий промежуток времени можно заработать сверхприбыли, миллиарды долларов. И есть люди, которые выбрали этот путь. Они совершенно беспринципны – если ради прибыли надо уничтожить, например, город и убить его жителей – они сделают это, не задумываясь.

И им выгоден хаос в мире – в мутной воде можно поймать большую рыбу. При этом хаос во всем мире им, само собой, не нужен. Если все будет бедны и жить впроголодь, кто же будет покупать почки или сердца или дорогие наркотики? Поэтому в мире есть островки стабильности, которые при этом являются главными потребителями деяний криминального мира.

Если весь мир будет стабилен – то черному рынку и теневым дельцам будет негде развернуться. Поэтому они всячески провоцируют проблемы и трудности в различных местах – хаос, на котором можно поживиться.

- А почему разрушаются артефакты и памятники архитектуры древности? - грустно спросила Машка. А я добавил:

- И почему их разрушают в самых древних местах, в колыбели цивилизации – в Ираке, в Афганистане, Сирии?

Фараон ответил:

- Понимаете, те, кто взрывает – в основном фанатики, которые не могут видеть следов иной веры. Им неважно что крушить – если они видят символы другой веры. Но под шумок крушат и уничтожают и воруют из музеев настоящие следы прошлых цивилизаций. И занимаются этим отнюдь не недалекие фанатики, а умные и жестокие агенты серых кардиналов.

И кто-то уничтожает следы настоящего прошлого, делает все для того, чтобы от него не осталось никаких следов. Причем это идет уже много тысяч лет. Существует некая организация, про которую мало что известно даже мне. Говорят, что она называется «Люди в черном».

Вот уже много веков они уничтожают следы прошлого и как будто возвращают человечество обратно в своем развитии. Ту же Александрийскую библиотеку разрушали с их подачи, не случайно сгорели там уникальные рукописи прошлого. А сколько еще всего уничтожено… Сколько войн развязывается в разных точках планеты – столетия за столетиями и в огне гибнут многие вещи и знания. Человечеству же потом заново приходится проходить свой путь. А то время как в прошлом были уже и самолеты, и космические ракеты, и удивительные технологии, которые считаются теперь мифами и сказками. И эти разрушения все усиливаются и усиливаются – нас опять готовятся стереть с лица Земли.

И я немного владею даром предвиденья. Могу сказать вам, что скоро произойдут еще неприятные события. Готовится война в Йемене. Будет разрушен город Нимруд в Ираке, будут взрывать церкви в Сирии, захватят древнюю Пальмиру, в которой так же будут разрушать древние памятники и храмы и убивать.

Фараон грустно посмотрел на нас, а мы сидели, подавленные – будущее получалось очень грустным.

Но мы еще не разобрались с прошлым. Я спросил:

- А куда делись все ваши люди из подземелья? Почему остались вы один?

- Народ под землей постепенно вымирал. У нас часто бывали эпидемии, простые люди болели в подземелье без солнца. Жрецы покупали все новых и новых рабов, но не понимали, что в подвалах нельзя долго жить - люди были ослаблены и легко заболевали любыми болезнями. Но жизнь простых людей мало интересовала фараонов и жрецов, они жили в свое удовольствие, благо средства им это позволяли.

Жрецы приносили с поверхности книги, разные новинки, и наша подземная цивилизация интеллектуально и технически не отставала от живущих наверху. Рабы, конечно, оставались на том уже уровне, что и тысячи лет назад, но жрецы и фараоны хранили и тайны прошлого и все достижения настоящего.

Они вели бесконечную летопись, в которой рассказывали о том, как все было тысячи лет назад. Эта летопись хранится сейчас в подземном дворце фараонов.

Но когда мне исполнилось 20 лет, случилось страшное. Один из наших жрецов отправился в дальние углы подземелья, где лежала древняя мумия со свитками, в которых содержались знания о древности. Жрец хотел добавить эти знания в общую летопись. Мумию пришлось потревожить. Потом оказалось, что она хранила следы древней страшной болезни, какой-то смертельный вирус.

Когда жрец вернулся, то вскоре заболел, и началась страшная эпидемия. Погибли почти все подземные жители, и даже жрецы, лечившие остальных, и мои родители.

В живых остались жрец Пианх, и два молодых и здоровых раба – Имад и Каид. Как только началась эпидемия, мы вчетвером бежали в подземелья Луксора – надо было во что бы то ни стало сохранить жизнь будущего фараона, то есть, меня. А жрец и рабы были посланы вместе со мной.

Имад был моим личным рабом, приставленным ко мне с рождения. Он учил меня всему, что знал, и он был очень добрым.

Когда я подрос, он рассказал, что когда-то был рыбаком, но однажды попал в плохую компанию, где его опоили каким-то наркотиком, и очнулся он уже у торговца рабами. Потом его привезли на тайный невольничий рынок, где его купил наш жрец.

А Каида я не любил. Он был очень жестоким, даже глаза его казались змеиными, холодными. Пока еще все были живы, то у нас ходили слухи, что он -  страшный убийца, на счету которого имеется немало жертв. Но и  Имад и Каид беспрекословно слушались Пианха. Жрец владел тайными знаниями, и главное, у него был волшебный жезл, который мог творить разные вещи – убивать, ломать стены, и даже управлять погодой.

Вы, Александр, знаете про этот жезл – я тоже читал вашу статью про жезл Бога, и это он и есть, точнее, это такой же жезл, ибо их на Земле было несколько.

Мы с Машкой переглянулись. В глазах ее я видел недоверие, но сам уже верил всей этой истории – мой мозг, тренированный «Загадками времени», воспринимал всю эту информацию не как фантастику, а как реальность.

Фараон тем временем продолжал:

- Этот жезл был подарком богов, которые научили им пользоваться. Он может испепелить человека на месте, и Каид, видевший его в действии, это понимал, поэтому исполнял все приказы жреца.

Пианх, выждав время после эпидемии, отправился с рабами в наш дворец, но обнаружил, что умерли все жители подземелья – кругом лежали трупы. Несколько недель рабы под руководством жреца занимались погребением усопших и чистили дворец, пока я в своих покоях читал книги и старинные рукописи – дабы забыться после смерти моих родителей.

Покончив с этим грустным делом, Пианх собирался возродить наш подземный город и нашу подпольную цивилизацию. Ибо не все еще было потеряно. Оставались живыми фараон и один жрец. У нас имелись огромные деньги и баснословные сокровища. Можно было купить новых рабов, и устроить все сначала. Пианх постоянно обдумывал, как это можно заново устроить.

- А почему вы просто не жили наверху? – спросила Машка, которая не любила замкнутые пространства и обожала природу – наверное, для нее подобное заточение оказалось бы невыносимым.

- В нижнем мире спокойно и безопасно, а в верхнем идут войны, и не знаешь, что будет завтра. И наверху – чужая земля, точнее, наша, но ставшая чужой. А здесь, внизу, наши богатства, наши сокровища, наша история, наше прошлое, которые я храню.

- Скажите, а почему вы, имея жезл, не сопротивлялись покорению Египта? Ведь вы же могли уничтожить тысячи захватчиков? – спросил я.

Яхмос помолчал, а потом медленно ответил:

- Не знаю, этот вопрос не ко мне. Возможно, фараон Нехо, который решил увести египтян под землю, был слишком добрым человеком и понимал, что жезлом он уничтожит огромное количество людей.

Возможно, он был трусливым и побоялся вести войну – ведь жезлом могли управлять единицы, и ему самому наверняка пришлось бы оказаться лицом к лицу с врагом. Я не знаю, что там было в прошлом. А что касается меня, то я не раз думал о том, что обладаю очень сильным оружием и могу как-то изменить мир. Но мне не хотелось менять его, меня устраивает мое подземелье.

Мы с Машкой переглянулись. На земле шли столетия, бушевали войны, убивали миллионы людей, а здесь, в Египте, под землей равнодушно жили люди, не стараясь как-то помочь тем, кто страдал наверху.

Впрочем, такое невмешательство имеет и плюсы. Еще неизвестно, на чью сторону встали бы жрецы и фараоны, например, во Второй мировой. Если бы у Гитлера был жезл Моисея, неизвестно, каким бы был наш мир сейчас. Неслучайно фюрер так интересовался тайнами прошлого и искал древние артефакты – он понимал, что подобное древнее оружие помогло бы ему завоевать мир. Так что, хорошо, что эти тайны не достались ему.

Фараон тем временем продолжил свой рассказ:

- Однажды жрец Пианх и раб Каид отправились наверх – за едой. Пианх считал, что жрецу недопустимо самому тащить корзинку с продуктами, это должен делать раб. Он был уже старым, память иногда подводила его, и в тот трагический день забыл взять с собой жезл Бога.

Каид наверняка это заметил сразу, но, само собой, промолчал. Они вышли наверх и отправились на рынок. Каид боялся Пианха и без жезла Бога – жрецы владели многими знаниями, и раб не мог знать границы этих знаний – вдруг жрец мог уничтожить его магией. Но когда они шли узким переулком к рынку, Каид, видимо, отстал от Пианха, а потом набросился на него сзади, задушил голыми руками, забрал все деньги и убежал.

Я узнал об этом, когда на другой день вышел сам наружу искать не вернувшегося Пианха. Я ходил в женской одежде и ловил слухи, которые рассказывали на рынке – я неплохо понимал по-арабски, потому что учил его с детства, да и мой личный раб был арабом.

Тело Пианха увезла полиция. Я купил газету, там писали, что на улице рядом с рынком был найден убитый неизвестный старик, которого похоронили на городском кладбище.

Вернувшись в подземелье, я рассказал все Имаду. И так мы остались вдвоем: я, последний фараон Египта, и мой единственный и верный раб. Он мог и уйти, я не стал бы применять против него оружие и выпустил бы его из подземелья. Но оказалось, что Имаду уже не хочется идти на волю, там его никто не ждал, и ему нечего было уже ждать – его возраст перевалил за 60.

И я понял, что он привязался ко мне, что я его единственный близкий человек в мире. Так мы и жили вдвоем.

Как фараон, я знал некоторые тайны жрецов и богов, но не все, потому что в некоторые из них фараонов посвящали постепенно. Я успел узнать тайну выходов из подземелья – но тоже далеко не всех. Тем выходом, из которого ушли Каид и Пианх, мы перестали пользоваться – беглый раб знал его тайну и вполне мог устроить там засаду.

Я знал еще кое-какие секреты, о которых умолчу, потому что владеть ими могут лишь богоизбранные. И, конечно, я знал, как управлять жезлом – меня учили этому с детства.

Полностью доверяя Имаду, я открыл ему тайну, как отворять ворота, и он часто выбирался наружу. Он любил пить кофе в кафе у рынка, мог часами сидеть, там наблюдая за шумным миром. Но всегда возвращался домой.

Я думал перебраться наверх, но не захотел. Мне здесь комфортнее, чем наверху.

- Комфортнее? Почему?

- У меня есть деньги, - просто сказал фараон. – И моя жизнь здесь полна роскоши. Правда, мой дворец начал давить на меня. И я решил построить это подземное жилище – более комфортное и менее величественное.

У меня есть наверху кое-какие связи. Наши земные дела вел нотариус, семья которого из поколения в поколения была связана с нашим миром и знала кое-какие тайны, но не все, конечно. Я дал ему денег, он нанял рабочих, которые построили это жилище. Они попадали сюда с завязанными глазами и получили хорошие деньги за молчание.

Но они обустроили мне тут прекрасный дом – деньги легко сделают вашу жизнь приятной. У меня тут есть все удобства, водопровод, канализация. Автономные, конечно. Вода идет  из подземного источника.  

- Разве в пустыне есть подземные источники? – удивилась Машка.

- Есть и еще какие. Я тут недавно прочел, что геологи из Британии обнаружили, что в Африке под некоторыми странами находятся грунтовые воды, которые могут покрыть всю Африку 75-метровым слоем воды, - авторитетно заявил я.

Фараон кивнул головой:

- Совершенно верно. Так вот, я выбрал это место – тут рядом город, не самый большой, но и не самый маленький, есть море, есть куда сходить в магазины. Под Каиром жить мне не хотелось, а города на Аравийском полуострове далековато от моего дворца. А я часто бываю в нем, слежу за порядком, за тем, чтобы все там функционировало.

 А в этом доме я жил вполне комфортной жизнью. Иногда я выбирался наружу, но всегда в женском платье – внешне я отличаюсь от арабов и мое появление вызвало бы много любопытных взглядов.

 В своей глухой парандже я ходил по улицам, смотрел по сторонам, заходил в магазины. Но мне было неуютно наверху. Моя жизнь внизу – настоящая, здесь мой дом, мой роскошный дворец. И я покажу вам его, если вы хотите.

- Конечно, хотим, - сказал я, а Машка согласно кивнула головой.

- Но сначала хотелось бы узнать еще немного о вашем мире. Вы говорили о том, что раскрыли рабу тайну, которая помогает открыть ворота из подземелья. Разве это не механика двигает стены?

- Там есть механические приспособления, но этого мало. Нажимая кнопку, надо подать определенную команду.

- Что-то вроде «Сим-сим, откройся?», как в «Али-бабе и сорока разбойниках»?

- Ну да. Эти древние сказки появились не на ровном месте, какие-то наши древние секреты частично становились известными, обрастали легендами и попадали в мифы. И эта сказка тоже возникла не случайно. Вход в некоторые наши пещеры был и по мысленному и по голосовому приказу. Вас это не должно удивлять, сейчас же есть такие механизмы, которые управляются голосом или даже при помощи мысли.

И пока это еще робкие попытки использовать мозговые импульсы. Но на самом деле мысли тоже имеют свою энергию, причем очень серьезную. Просто современная наука не дошла еще до возможности управления ею. Но на некоторых уровнях люди давно уже этим пользуются. Пресловутая магия – это, собственно, игра с  мысленной энергией.

- Но магия – это же бред? – недоверчиво сказала Машка.

- Смотря что считать магией и бредом. Понимаете, это просто другой уровень энергии, частиц, еще не доступный пониманию ваших ученых. Мистер Ефремов, вы же сами в своей статье писали о неведомой энергии, о резонаторах и так далее.

- Но я, если честно, совсем не разбираюсь в технике и в физике.

- Но, тем не менее, вы пошли правильным путем. Да, наша мысль материальна. Да, мы можем преобразовывать мысленную энергию в настоящую. Это можно делать и без приспособлений, но это будет слабая энергия. Если же использовать специальные усиливающие антенны-ретрансляторы, то сила ее возрастает во множество раз. Например, этот жезл – мощная антенна-ретранслятор. С ее помощью можно творить то, что вы называете чудесами, хотя это всего лишь правильное применение энергии.

- Очень интересно, - сказал я, хотя технические разговоры всегда нагоняли на меня тоску. И решил перевести тему:

- А почему вы, лишившись своих подданных, все же не завели себе жену и наследника и продолжили династию фараонов?

Фараон сжал в руках чашку так, что пальцы побелели, Хаил испуганно посмотрел на него, а потом укоризненно на нас – похоже, мы задели больную тему. Но  Яхмос уже справился с собой:

- Когда все погибли, и мы остались вдвоем с Имадом, то я понял, что мне надо искать себе невесту. О рабыне речи уже не шло. Работорговля уже жестко пресекалась, и я не знал, где найти нынешние тайные рынки, этим обычно занимались жрецы.

А во-вторых, я был уже не таким, как мои жестокие предки. С детства я много читал, часто смотрел кино на видеомагнитофоне и телевизоре. И я понимал, что современный мир изменился. Там много говорилось о любви, и я начал мечтать о настоящей любви. О том, как какая-нибудь девушка всерьез полюбит меня. Но где я ее встречу? И даже если вдруг и встречу, то она точно не согласится уйти под землю ради меня.

Но тем не менее, я чувствовал, что надо ее искать. И вот однажды мы с Имадом решили, что нам надо уйти наверх, найти мне невесту и вернуться с ней в подземелье.

Мы долго думали, как нам быть – ведь наверху обязательно возникли бы вопросы, откуда мы взялись. И мы решили попытаться попасть к бедуинам, и начать жить их жизнью – они живут обособленно и не привязаны к цивилизации. И хотя они не любят чужаков, мы надеялись подкупить их золотом. Так и получилось.

Мы оказались в деревне бедуинов, глубоко в пустыне, и они приняли нас, хотя и относились к нам с осторожностью. Иногда Имад исчезал – мы выбрали деревню недалеко от одного их выходов в подземелье, и приносил мне что-то из моего мира или какую-то привычную еду, которую было не найти в пустыне.

Мне было довольно тяжело после моего довольно цивилизованного, хотя и подземного образа жизни, оказаться в грязной деревне. Но я терпел лишения, чтобы продолжить свой род.

Я был молодым, красивым, богатым, и местные девушки заглядывались на меня. И мне в душу запала одна из них, Латифа. Я заплатил богатый калым, и ее отдали ко мне в жены. Латифа была очень красивой, ласковой, послушной, и я был счастлив, несмотря на то, что жил в грязной лачуге.

Затем у нас родился сын Нехо. Конечно, Латифа и ее семья удивлялись странному имени, но я уперся, что мой сын должен носить именно его, и бедуины смирились. Конечно, мой сын – фараон и он должен иметь имя фараона, как и все последующие дети. Но потом Латифа уже не могла понести, и Нехо остался нашим единственным сыном.

Мы жили душа в душу, любили друг друга, воспитывали Нехо. Имад все время был при нас. Он по-прежнему приносил разные удобные и красивые вещи, вкусную еду, и даже в пустыне мы жили довольно хорошо, хотя я скучал по подземному дворцу, по своим сокровищам.

Когда Нехо исполнилось три года, я решил, что пришла пора уводить семью под землю. И однажды ночью мы сбежали. Латифа не хотела уезжать, плакала, но она восточная женщина – что скажет муж, то она и должна делать. И она покорилась.

Так мы оказались опять у нас в подземелье. Латифа начала грустить и чахнуть, а вот моему сыну очень нравилось под землей. Я показывал ему его владения, наши сокровища, наши чудеса, и он был в восторге от всего этого  - как будто его кровь закипала, когда он прикасался к вещам своих далеких предков богов и фараонов.

Латифа тоже понемногу начала привыкать к жизни в подземелье. В родном доме она никогда не видела таких удобств, такой роскоши и богатств. Ей понравились и все технические новинки, а она даже полюбила смотреть телевизор и кино.

Я решил иногда выводить ее с сыном наружу. Один из выходов из пещеры находится на берегу моря, в бухте, защищенной и недоступной со всех сторон. И мы часто устраивали там пикники. Нехо строил замки на песке, а мы лежали на принесенных из-под земли шезлонгах и впитывали солнечные лучи.

Иногда Имад отправлялся с моей семьей наверх один. Потому что я продолжил писать историю Египта и нашего подземного исхода, начатую жрецами. Это очень объемный труд, и я решил дополнить его, чтобы передать Нехо и его потомкам – так как я был последним, кто помнил и знал историю нашего подземного мира.

И вот однажды я остался поработать, а моя семья под охраной Имада отправились на море.

Я почувствовал неладное, когда под вечер никто не вернулся. Я отправился наверх и увидел, что на берегу без движения лежат моя жена, сын и Имад. Крича от страха и горя, я бросился к ним, но тут же раздалась автоматная очередь. Я бросился под защиту пещеры.

Со мной был жезл, и я был сильнее всех вокруг. Убийца или убийцы попрятались по щелям в окрестных скалах и были недоступны. Но я был так зол, что просто начал разрушать все вокруг. Сначала слышались крики, но вскоре все стихло. Но тут из-за скал отчалила лодка, в которой сидело два человека. Один из них пытался достать меня автоматной очередью, но было далеко, пули не доставали.

Я в ответ начал стрелять в ту сторону, но от волнения не справился с жезлом, а когда опять смог управлять им, бандиты отплыли уже слишком далеко - у лодки был очень быстрый мотор. Я горько сожалел, что не успел пройти все ступени овладения жезлом. Ибо я знал, что он может замораживать воду, может вызывать ураганы, но я еще не знал, как это сделать.

Я подбежал к телам своих близких. Латифа и Нехо были мертвы. Но Имад слабо простонал – оказалось, что он еще жив. Я затащил по очереди их в пещеру.

Имад был ранен в грудь, но пуля прошла навылет и, вероятно, не задела никаких важных органов. Он потерял много крови, но я напичкал его лекарствами – как и нашими волшебными снадобьями, так и обычными таблетками, купленным раньше тем же Имадом в городской аптеке.

Но он был без сознания. Я отправился с телами своих любимых в нашу гробницу и похоронил их в склепе, положив в гробницу Латифы ее любимые духи, а Нехо – его любимого плюшевого верблюжонка. Я не смогу описать свое горе, не хватит слов для этого.

Яхмос прикрыл глаза рукой.  Хаил бросился на кухню, быстро накапал в воду какие-то капли и заставил фараона их выпить. Фараон выпил их, немного успокоился и продолжил.

- Когда Имад пришел в себя, то рассказал, что моя семья мирно загорала, и тут с моря причалила лодка, в которой сидело несколько вооруженных людей. И один из них был Каид – раб, убивший нашего последнего жреца и сбежавший из подземелья.

Бандиты высадились на берег, Нехо и Латифа в страхе жались друг к другу, а  Каид сразу подошел к Имаду и с усмешкой спросил:

- Что, собака, продолжаешь прислуживать неверному?

- Что тебе надо, как ты нашел нас? – ответил Каид и в ответ услышал исповедь беглого раба:

- Я – единственный человек на земле, который был в вашем подземелье. Оказавшись на свободе, я решил во что бы то ни стало попасть вновь в ваш дворец, забрать сокровища и стать самым богатым человеком на планете. Я быстро нашел себе людей и вскоре стал главарем многочисленной банды.

Для начала я оставил засаду у того выхода, который знал. Но никто не выходил из него. А потом я вспомнил про этот выход, у моря. Однажды я сопровождал сюда родителей Яхмоса, давным давно. Но тогда я не был наверху, дожидался внизу, понял только, что этот выход у моря.

Я не знал, как найти этот выход сверху, и где он находится. Но несколько моих яхт постоянно обследовали побережье Красного моря – вдруг попадется что-то интересное. Они держались далеко в море, но были оснащены самими мощными приборами, позволяющими видеть очень далеко.

И вот однажды они увидели здесь семью с ребенком. Вокруг была пустыня, никаких деревень на много километров в обе стороны, и здесь просто неоткуда взяться людям. Мне доложили мне об этом, и я сразу понял – вот они, жители подземелья, тут есть еще один выход. Мои люди сделали даже фотографии, и я узнал  Яхмоса, хотя и видел его давно,  и понял, что он обзавелся женой и ребенком.

Я оставил тут неподалеку яхту на приколе с моими людьми и велел следить за побережьем и сообщить мне, как только здесь появится кто-нибудь. И однажды мне по рации передали, что на берегу появились мужчина, женщина и ребенок. Я быстро приплыл сюда сам и увидел вас.  И ты сейчас покажешь мне, как попасть внутрь подземелья.

Имад твердо ответил, что он не сделает этого ни за что на свете. Тогда Каид спокойно поднял автомат и выстрелил по моим жене и сыну. Имад страшно закричал – он очень привязался к моей семье и любил Нехо как родного сына.

Каид сказал: «Ты следующий» и навел на моего слугу автомат. Имад рассказывал мне потом, что он решил умереть у входа в пещеру, но не открывать путь бандитам. Страшно представить, что может случиться, если они ворвутся внутрь, разрушат все наши прекрасные здания, завладеют всеми сокровищами.

А если они убьют меня, последнего фараона, и завладеют моим жезлом – то всей земле грозит катастрофа. И Имад решил бежать от пещеры. Тут раздалась очередь – очевидно, бандит решил, что он все равно дождется меня, когда я выйду на поиски пропавшей семьи и сам открою путь к сокровищам.

И я действительно вышел, но все пошло не так, как рассчитывали бандиты. Очевидно, Каид все же не знал, какой именно разрушительной силой обладает жезл фараонов – и был поражен тем, что он разрушает скалы, как будто те сделаны из бумаги.

Я не знал, погиб ли Каид под осколками скал, или  же это он бежал на лодке. Но у этого выхода я больше не появлялся.

Имад выздоровел, а я потерял волю и желание жить. И я все думал – почему я отпустил их одних, почему оставил без защиты, почему я не дал жезл Имаду. Ведь жезлом может научиться управлять кто угодно, это не так трудно. Но нет, у меня в голове сидели заветы отца – только фараон может держать меч. И вот я поплатился за свою гордыню.

Мне ничего не хотелось, я перестал есть, почти перестал спать. Имад ухаживал за мной, как за ребенком.  Но мне все было не мило. Однажды вечером Имад вывел меня прогуляться в город, посидеть в кафе с чашкой кофе.

Я безучастно сидел и смотрел на других людей, и тут по радио передали, что бандиты расстреляли свадьбу коптов в деревне неподалеку, о чем только что сообщил местный житель, позвонив в редакцию. Полиция подозревает, что во главе этой бандитской группировки стоит Каид Салах – и показали фото нашего бывшего раба Каида, убившего моих жену и сына.

Мне почему-то страшно захотелось оказаться в этой деревне, потянула какая-то неведомая сила. Мы с Имадом быстро спустились в подземелье и вскоре оказались в деревне, неподалеку от которой был выход. Я спешил побывать там до полиции, и я успел. Я уже слышал, как подъезжают полицейские машины, и тут увидел маленького Хаила, испуганного и всего перепачканного кровью. Моментально я принял решение и взял его с собой в подземелье.

- А вы не думали, может быть, Хаилу было бы лучше, если бы его подобрала полиция? – брякнула Машка, свято уверенная в то, что все в мире должно совершаться с ведома и под контролем государства.

- Нет, - ответил сам Хаил, - не лучше. Машья, вы не знаете наши приюты, это очень жестокая жизнь и жестокие условия. Многие убегают и живут на улицах, побираются и попрошайничают. Здесь я живу как фараон.

- Но ты же молодой парень, тебе захочется наверх?

Тут сурово ответил Яхмос:

- Там видно будет. У нас сейчас проблема намного важней. Именно из-за нее мы и позвали вас. Жезлу снова угрожает опасность, и если он попадет в руки к боевикам, то под угрозой будет весь мир.

Мы с Машкой переглянулись. Если жезл рядом с фараоном, а жезлу угрожает опасность, то значит, опасность угрожает и самому фараону и, соответственно, нам самим. Значит, это подземелье не такое уж крепкое, как нам показалось.

Фараон заметил наши переглядывания и проницательно спросил:

- Вы испугались?

Мы что-то невнятно промычали в ответ. Мне как-то совсем не хотелось пересекаться с боевиками-террористами, которым убить так же просто, как чихнуть.

И почему-то еще примешивалось чувство вины перед Машкой. Ладно я - я сам сюда приехал, добровольно и, если что – никто не виноват, кроме меня. А она-то оказалась втянутой в эти события исключительно из-за меня.

Фараон тем временем продолжал.

- Недавно я решил обследовать наши владения, и побывал у того входа, который выходит на море, на тот роковой пляж, где погибла моя семья. Это второй ход, который знал Каид. И вот я обнаружил, что не могу выйти – все завалено камнями. Я выбрался наружу через другой выход на море. Там в бухте есть небольшая быстрая маленькая подводная машина, на который мы иногда отправлялись в плавание.

- Подводная машина?

- Да, мистер Ефремов, подводная машина. Я отправился к пляжу, на котором погибла моя семья, чтобы посмотреть, что случилось. И я увидел, что вход в подземелье взорван. И несколько человек вручную разбирают завалы. Я понял план Каида – он взорвал очень мощным зарядом многотонные блоки, которые иначе не разрушить.

Тот вход, который знал Каид в городе, он не стал бы взрывать – чтобы разрушить эти многотонные блоки нужна масса взрывчатки, и разнесло бы полгорода. А там, в пустыне, это можно было устроить.

Я не знаю, сколько взрывчатки он потратил, но эти многотонные блоки были разрушены до основания. А их обломки можно выбрать руками. Чем и занимались его рабы.

- Рабы? – удивленно спросила Машка.

- Да, рабы, все как много лет назад. Террористы захватывают людей, и они становятся их рабами. Когда они физически изнашиваются – их просто убивают.

- Но это же страшно и противоречит правам человека, - грустно сказала Машка.

- Для вас, может быть, это и страшно, но в некоторых местах это в порядке вещей. Я и сам – сын рабыни.

- Но вы же готовы были отпустить вашего слугу?

- Готов. И я сейчас согласен с вами, что рабство — это противоестественно. Но, к сожалению, не все это понимают. Существует множество фанатиков, которые в жизни видели только мир, построенный на угнетении и насилии, и они считают его единственно возможным.

Я продолжу, с вашего разрешения. Когда я увидел взорванный вход, понял, что для того, чтобы попасть внутрь, бандитам понадобится какое-то время – слишком много обломков. Но оказавшись внутри, они найдут нас – Каид долго прожил в подземелье и хорошо ориентируется в нем. Лабиринты широкие, по ним могут ездить машины. Так что, едва они расчистят въезд, как по нашим подземельям начнут разъезжать кавалькады боевиков, и рано или поздно они взорвут тут все и доберутся до сокровищ. Как только я увидел эти разрушения, я понял, что нам надо искать человека, которому можно передать жезл Богов – так мы нашли вас. Только что я слетал к тому выходу…

- Слетали? На чем?

- Вы сами все увидите. Так вот, пока там все тихо, сквозь толщу пород не слышны следы работ. Значит, боевики не сразу доберутся до подземелья,  и я успею предпринять меры для нашей безопасности. Ведь если в их руки попадет наследие фараонов, то они неминуемо захватят весь мир. Но времени осталось слишком мало – со дня на день они ворвутся в подземелье.

- О каком наследии фараонов вы говорите?

- Я покажу вам его - и вы будете поражены. В нашем подземелье хранится много загадочных вещей. Наши жрецы в Египте не могли разобраться со многими из оставшихся от богов машин и оружия. Но боевики бывают разные. Они захватывают видных ученых, среди них есть и образованные люди. Современная наука уже вплотную подошла к тем технологиям, которыми владели древние боги. Осталось сделать только один шаг, чтобы понять их. И если первыми сделают этот шаг боевики – мир станет совсем другим.

При помощи высоких и сверх разрушительных технологий они могут уничтожить все могучие державы, и Китай, и США, и Россию. Людей же превратят в своих рабов. Хотите ли вы, чтобы на территории вашей страны хозяйничали террористы, были разрушены все ваши святыни и города, женщины принадлежали бы боевикам, а вы бы занимались грязной работой под дулом автомата?

Поэтому я хочу помочь вам и подарить жезл Бога. Я знаю, что на планете есть мощное оружие, но этот жезл сильнее всего существующего на нашей планете. Наши легенды гласят, что некогда Боги сказали, что  без этого жезла невозможно победить зло на Земле.

- Но почему вы хотите отдать его именно мне?

- Вы родом из России. Я слежу за новостями и вижу, что мир несправедлив. И что в нем есть только три сильных державы – США, Китай и Россия.  При этом США отнюдь не стремятся к справедливости. Бомбежки, разрушенные Югославия, Сирия, Ирак, Ливан – все это произошло неспроста и несправедливо. Все ради нефти и богатств.  

А я видел, как еще СССР старался что-то сделать для людей. Я наблюдал, как советские инженеры строили Асуанскую плотину, это была грандиозная стройка, не хуже тех, которые происходили во времена древних высокоразвитых цивилизаций.  Русские построили алюминиевый комбинат в  Наг-Хаммади, металлургический завод в Хелуане — и все это сделало Египет развитой страной.

И я вижу, что Россия стремится сделать мир лучше, что она борется со злом. И хочу, чтобы высокие технологии прошлого оказались у вас в стране, а не в США.

- Но почему, например, не Китай?

- Китай – это страна себе на уме. Я не знаю, как поведет себя Китай, став обладателем столь мощного оружия.

- Но почему вы обратились ко мне? А не куда-нибудь в российское консульство?

- Александр, я считал вас умным человеком. Представьте, как на меня посмотрят в консульстве или даже в нашей египетской полиции – я фараон из-под земли, террористы хотят похитить оружие богов, которое разрушит мир.

И я искал человека, который понимал бы хотя бы частично, какой страшной и разрушительной силой обладает оружие древних богов и которому можно доверить разрушительный жезл.

Я не разбираюсь в компьютерах, но попросил Хаила помочь мне. Мы искали в Интернете, что пишут про Египет, про жезл богов. И нашли ваш сайт и вашу статью на английском языке. Мы изучали другие ваши статьи и пришли к выводу, что вы умный и порядочный человек.

После чего написали вам письмо. Потому что вы единственный человек, который понимает, что к чему и что происходило на самом деле в прошлом. И вы понимаете, какую силу содержит жезл. И какая удача – вы именно из России. Я позвал вас, мистер Ефремов, потому что вы один понимаете истинную природу вещей.

- А почему вы просто не убьете боевиков?

- Я уже слишком стар и устал вести войну. И их слишком много. Я убью одних, придут другие мстить за первых, и они могут уничтожить всю страну.

И тут же, без перехода, фараон сказал:

- Я прошу вас, мистер Ефремов, и вас, мисс Качалова, сейчас отправиться со мной. Хаил останется здесь и приготовит обед.

Фараон встал и сделал величественный жест в сторону двери.

Мы с Машкой переглянулись и поднялись. Фараон последовал к выходу, мы за ним.

Восьмая глава. Сокровища фараонов

Когда мы вышли из жилища Хаила, я оторопел. Рядом со входом стояла загадочная машина без колес, очень похожая на флип из советского фильма «Гостья из будущего» - полукруглая кабинка со стеклянными окнами.

Яхмос заметил мой взгляд и сказал:

- Что именно удивляет вас, мистер Ефремов, в моем летательном аппарате? Вы же сами выкладываете постоянно на своем сайте древние изображения подобных летающих аппаратов из прошлого. Они сохранились на наскальных рисунках в Индии, Пакистане, Казахстане. И вы же сами написали статью про виманы, летающие машины из древней Индии.

- Да, но одно дело – писать про это, другое - увидеть собственными глазами. И что же – она на самом деле летает?

- Еще как.

- И откуда она взялась у вас?

- Этой машине уже несколько тысяч лет, это машина богов, - сказал фараон, и мы с Машкой переглянулись.

- А как же износ материалов? - поинтересовалась технически подкованная Машка.

- Она сделана из сверхпрочного сплава, который мало подвержен разрушению.

- А почему же археологи или еще кто-нибудь не находят других таких машин?

- На поверхности материалы подвергаются постоянному воздействию – солнца, дождя, ветра, плесени и прочих стихий. Им поддаются самые прочные материалы. Поэтому подобные древние машины разрушились уже давно. А у меня в подземелье совсем другие условия. Да и гараж, если его можно так назвать, у моей машины особый. Когда машина не используется, она стоит в особом ангаре. Когда он закрывается, то включается установка, выкачивающая воздух из помещения, и в результате металл не окисляется.

Машка важно кивала головой, и я видел, как загорелись у нее глаза – ведь перед нами настоящая машина из прошлого. Мы залезли в тесную кабину, в которую поместились с большим трудом.

Удивительно то, что в машине не было никакого руля или блока управления просто небольшая кабина. Однако она вдруг плавно поднялась и очень быстро полетела по тоннелю вперед. Сначала мы с Машкой с любопытством пялились по сторонам, но тянулись все те же ровные гладкие монолитные стены со светильниками, загоравшимися, когда мы приближались, и гаснувшими, когда мы уже миновали их.

Машка начала выспрашивать фараона:

- А как же движется ваша машина?

- На все той же мысленной энергии, которая активирует двигатель и включает антигравитационный контур. Это очень просто.  Вообще, конечно, это тайна фараонов, но вам я ее раскрою. На самом деле машина управляется мысленными командами – вперед, вверх, назад, выше, ниже.

Она обладает чем-то вроде компьютерных мозгов, только намного совершеннее и быстрее, чем те, которые есть сейчас у современных компьютеров.

Для того, чтобы машина выполнила команду, нужно сказать ключевое слово для активации, а потом мысленно представить нужное действие – и она сама реагирует на образ из вашей головы. Причем неважно, на каком языке говорите – она сама переводит ваши представления в действие.

- Ой, - обрадовалась Машка. – А, может быть, наша сказка про летучий корабль не на ровном месте родилась?

- Какая сказка? – поинтересовался Яхмос.

- У нас есть такой мультфильм по народной сказке. Там был волшебный летучий корабль, но что бы он поднялся, надо было сказать: «Земля, прощай», а чтобы полетел – «В добрый путь».

Фараон спокойно заметил:

- В вашей стране тоже были боги, и тоже осталось немало их следов. Так что, возможно, в ваших сказках и есть отголоски вашей неизвестной истории.

Тем временем наша вимана подлетела к перекрестку двух коридоров и уверено повернула направо.

Любопытная Машка тут же поинтересовалась:

 - А  это вы ей дорогу говорите или она сама как-то выбирает?

Фараон ответил:

- В ней есть нечто вроде автопилота. Когда мы только сели, я мысленно сказал: «Дворец фараона». Так я активировал ее курс, теперь она сама держится этой дороги.

 - А как она реагирует – на слова «Дворец фараона» или на что?

- Здесь в подземелье она знает конкретные пункты, их надо мысленно представлять. Но если бы мы оказались на поверхности и в новых местах, пришлось бы управлять «вручную» -  самому задавая курс.  Но мне кажется, что она и наверху была всюду. Потому что, когда я летел в поселок коптов, в котором спас Хаила, она как будто сама знала, куда лететь – а я всего лишь мысленно его представил.

- Эх, нам бы такие машины, - завистливо вздохнула Машка.

Фараон дипломатично ответил:

- Земная техника сейчас активно развиваются, летающие машины уже появились, компьютеры учатся распознавать мысли, так что не за горами появление подобных машин.

А я добавил:

- Сейчас уже идут разработки машин, которые управляются силой мысли. Так что никакой фантастики.

- Это было бы здорово! – обрадовалась Машка. – Представляю себе мир, в котором нет вонючих машин и пробок, а вокруг сплошной зеленый сад.

Я покачал головой. Летит по тоннелю, в котором в любую минуту могут появиться боевики с автоматами, еще неизвестно, выберется ли она отсюда, а мечтает о земле - прекрасном саде.

- А скажите, ваш жезл тоже управляется по такому же принципу – силой мысли?

- Да, как и вся техника и оружие прошлого. Мысленная энергия, ключевое слово, у каждого оно свое – и система активируются. Вообще, согласно нашим верованиям, у каждой вещи есть свое имя, и чтобы управлять ею, надо просто знать это имя.

- А какое ключевое слово у жезла?

Это слово «Тау» - крест, или жезл. Чтобы его активировать, надо знать команду: «Nehes em tay Uziri!», - «Пробудись, жезл Осириса!». Кстати, все магические заклинания – отголоски этих звуковых команд, которые отдавались различным механизмам и приспособлениям в глубокой древности.

После того, как он активируется, надо представлять образ того, что вы хотите сделать – если разрушить стену, то разрушение стены. Определенной голосовой команды нет, и поэтому жезлом может управлять человек любой национальности, говорящий на любом языке. Жезл может убивать, может крушить стены, может вызывать ураганы - надо только представлять нужное и он сам это сделает.

Но сам я успел пройти далеко не все уровни обучения. Поэтому могу только стрелять и разрушать. При этом просто надо мысленно представлять, куда вы отправите заряд и что он должен сделать.

- А почему он сейчас у вас не среагировал на команду?

-  Потому что я не отдал мысленно этот приказ, не представил себе его действие. Но по этой же причине с жезлом надо быть осторожнее – он может среагировать на ваши какие-то мысли, особенно если вы при этом назовете мысленно его имя. А его силы безграничны.

Он может творить такое, что трудно представить. Не случайно он стал прообразом всех волшебных палочек в сказках разных народов. Ему ничего не стоит проломить, например, вот эту стену, которую даже взрывчаткой-то нелегко разрушить.

- Здорово! Хорошо бы попробовать! - выступила Машка, а я укоризненно покачал головой – еще не хватало, чтобы она начала все крушить и ломать.

Фараон печально сказал:

- Когда жрецы учили меня пользоваться жезлом, они всегда говорили одну фразу: «Мы даем тебе знание, но пусть оно тебе никогда не понадобится». Жезл очень опасная вещь, в неумелых руках он может вызвать серьезные катаклизмы. А умелые злые руки могут вообще разрушить весь мир.

- А Каид, который охотится за вашим жезлом? Он может управлять им?

- Не сразу, но сможет. Если догадается, как активировать его – а он, конечно, догадается. Мы в подземельях общались между собой на египетском языке. Он видел скульптуры Осириса, видел жезл в его руках. К тому же он, живя рядом с нами, слышал наши легенды, видел жезл в действии – не так трудно сложить все воедино и активировать жезл.

Наверняка он даже слышал команду для активации – жезл часто использовался для наших нужд. А если Каид, держа жезл,  будет думать о разрушениях и убийстве – а он точно будет об этом думать, то жезл начнет убивать и разрушать. И так как он страшен и зло в душе его безмерно, то и разрушения будут безмерны…

- Скажите, а анкхи, кресты, которые часто встречаются на фресках и папирусах, это тоже какое-то орудие? – спросил я.

- Да, конечно. Это такие же орудия, только более скромные по своей силе. Они могут убивать, разрушать – но они не могут управлять погодой, вызывать смерчи.

- А они остались еще где-то?

- Даже в музеях, например, у нас в Каире.

- А где же берут энергию все ваши машины, механизмы, тот же жезл?

- Источники энергии скрыты везде. Даже в воздухе, который вокруг. В каждом древнем механизме есть внутри микрогенератор, который расщепляет эту энергию.

- На атомарном уровне? – поинтересовалась научно продвинутая Машка.

- Нет, там речь идет о еще более мелких частицах, из которых состоит атом. Они как-то взаимодействуют с энергией самого человека и его мысли, и в результате получаются вот такие выбросы энергии и чудеса.

- Расскажите поподробнее!, - загорелась Машка.

- Да я и сам подробностей не знаю. Фараоны пользовались этими знаниями, просто повторяя зазубренное от богов. Я уже потом сам начал интересоваться физикой и начал соединять те знания с научными, и как-то все срослось. Не исключено, что там действует совсем другой принцип.

Пока фараон и Машка беседовали о высоких технологиях, в которых я мало что понимал, мы подлетели к коридору, который начал расширяться и, наконец, превратился в огромный свод, сделанный из мощных блоков.

В одной из стен угадывался вход. Фараон подлетел к нему, и внезапно блоки опять разъехались – не иначе фараон опять активировал мысленный приказ воротам.

Когда мы миновали ворота, они так же медленно закрылись. Вимана приземлилась перед входом во дворец.

Мы с Машкой вылезли из нее и тут же начали с любопытством озираться. Грандиозный подземный дворец был сложен из мощных блоков. Я припомнил виденные ранее изображения: вылитый храм Осириса в Обидосе – такие же блоки, арки, грандиозная кладка.

Фараон сказал:

- Позвольте, прежде чем я приглашу вас внутрь, я сначала вам покажу ангар и все наши технические приспособления.

Мы, конечно, согласились и фараон нажал кнопку в одной неприметной двери. Послышалось шипение. Яхмос пояснил:

- Это та самая камера, в которой откачивается воздух. Сейчас я нажал кнопку, и воздух наполняет ангар.

Наконец, дверь открылась, и мы попали в самое удивительное место на свете. Яркие светильники освещали этот потрясающий автопарк богов. Здесь стояли виманы разных видов. Крошечные флипы на одного человека, флипы побольше, и солидные виманы, на которых явно можно было летать большой компанией и на очень больших высотах.

Машка ходила там как зачарованная, а я вообще впал в транс – мы соприкоснулись с настоящим прошлым Земли.

Фараон подвел нас к еще одной двери и сказал:

-  В этом помещении находится то, что для всех на планете сейчас является бесполезной грудой металла. Для всех, включая меня. Я не знаю, как активировать все эти вещи и механизмы.

Мы зашли внутрь и оторопели – по стенам тянулись бесконечные стеллажи, на которых лежали совершенно непонятные механизмы и артефакты.

Яхмос объяснил:

- Это вещи богов. Что-то лежит еще с древних времен, здесь был их склад. Что-то находили и приносили сюда жрецы. Все подобные артефакты они укладывали сюда на хранение еще во времена Первой династии. Жрецы понимали, что простолюдины не должны видеть и пользоваться этими вещами, иначе может случиться непоправимое. И всячески хранили тайну богов.

Кое-что, правда, осталось на поверхности. Эти артефакты и сейчас находят по всей земле. А что-то хранится в музеях, причем не только в Египте, а по всему миру.  Только официально считается, что это нечто другое. Например, суперсовершенное оружие обзывают кинжалом, остатки вечного светильника – детской игрушкой и так далее.

Кстати, на древних фресках и барельефах остались изображения некоторых артефактов.

- Скажите, а почему на этих фресках и других изображениях нет никакой строительной техники, ведь строительство многих грандиозных сооружений должно было поразить очевидцев, и они должны были запечатлеть это? – полюбопытствовала Машка.

- Потому что техника богов очень сильно отличалась от той, что существует сейчас. Тот же жезл Моисея – он может взорвать скалу, прорубить тоннель в горе или нарезать ровные блоки. Так что строительной техники в привычном вам понимании – краны, бульдозеры, экскаваторы в прошлом просто не было. Но при этом сооружения, сделанные в те времена, намного прочнее и грандиозней.

- А как же тяжелые блоки при строительстве, кто их поднимал наверх и вообще доставлял к месту строительства?

- Я слышал, что боги могли лишать вещи веса. Они же знали тайну антигравитации, и поэтому могли многотонные глыбы перебрасывать с места на место как пушинки. Наверняка, где-то тут во дворце хранятся подобные приборы, лишающие вещи их веса. Да и не только они – только вот как ими пользоваться, мы не знаем…

Я зачарованно бродил вдоль стеллажей, рассматривая совершенно удивительные и непонятные механизмы. 

Мне вспомнился «Пикник на обочине» братьев Стругацких  - некие пришельцы прилетели на планету, оставили после себя мусор, и этот мусор оказался загадкой для людей. И поводом для обогащения для сталкеров, продававших его за большие деньги.

Вот и здесь было нечто подобное – мы рассматривали непонятные «ништяки», не имея ни малейшего представления, как их использовать.

Кстати, об обогащении – интересно сколько бы заплатили ученые всего мира или коллекционеры за все эти таинственные вещи? Хотя, наверное, они все равно бы не поверили в реальность этих вещей.

Лежат же в музеях запросто действительно загадочные артефакты, и никто, кроме таких как я, исследователей-одиночек, особо ими не интересуется. А сколько их хранится во всем мире. Например, знаменитый диск из чилийского частного музея Мигеля Мухика Гало – он выглядит как модель спиральной галактики, хотя и создан тысячи лет назад.  

Или металлические шарики из ЮАР, знаменитые сферы из Клерксдорпа. Они были найдены на рудниках, в залежах пирофиллита, возраст которого около миллиарда лет. Изготовлены эти шарики из металла, аналогов которого в природе не существует.  Если эти шарики положить на ровное место, то они медленно вращаются вокруг своей оси, совершая полный оборот за 128 дней.

 И сколько всего подобного хранится в мировых музеях, даже в нашем Эрмитаже – и разве хоть кто-нибудь заинтересовался этим?

Я глазел на все загадочные и непонятые штуки и механизмы из подземелья фараонов. Некоторые из них я уже видел раньше, например, диск фараона Джосера. Я поинтересовался у фараона – что же это такое на самом деле?

Тот пожал плечами:

- Жрецы знали лишь малую часть знаний богов, а я знал только малую часть знаний жрецов. Для меня многое из лежащего здесь остается такой же загадкой. Жрецы рассказывали, что от богов осталось очень много полезных вещей. Но их постоянно использовали, и они потом разрушились и исчезли. Но кое-что осталось даже у меня во дворце.

Мы ходили от стеллажа к стеллажу, и я увидел совершенно современную и при этом непонятную штуковину, похожу на прозрачное огромное яйцо выше роста человека.

- Что это? – поинтересовался я.

Фараон, помолчав, ответил.

- Говорят, что эта штука может покорять пространство, не сходя с места. Но я боюсь ее трогать – ибо, не зная, как управлять ею, можно оказаться где-то, откуда не вернешься никогда.

Яхмос показал еще один странный корабль.

- Эта вещь – колесница богов. Она может достигать звезд.

- Может или могла?

- Не знаю, ибо ее тайный код мне не ведом. Фараон Тутанхамон разбился, выпав из точно такой же. Он отправился в полет, это входило в программу его обучения, но испугался высоты и упал вместе с кораблем. Кстати, обломки этого корабля положили в гробницу, но ученые, вскрывшие его гробницу, так и не поняли, что именно перед ними.

С восторгом осмотрев все эти удивительные машины, которые могут перевернуть все представления о прошлом и изменить будущее, мы с сожалением вышли из хранилища фараона и отправились в его дворец.

Когда мы вошли внутрь, то первое время ничего не могли сказать от восхищения и изумления. Это было великолепное сооружение, потрясавшее воображение - огромный дворец, с колоннами, с фресками, удивительными орнаментами. Внутри дворец блестел золотом и драгоценными камнями. Видно было, что когда-то он был блистательным и роскошным, но сейчас все постепенно приходило в запустение. Колонны начала разъедать эрозия,  фрески кое-где облупились, некоторые настенные барельефы были почти разрушены.

Мы прошли через огромный зал и отправились в бывшие покои фараона. Здесь тоже были видны следы былой роскоши. Яхмос тем временем повел нас к новой цели.

- Я покажу вам свои сокровища, друзья мои. Уверен, что никогда в жизни вы не видели ничего подобного, - сказал фараон, и в его голосе мне послышалась печаль.

Мы подошли к дверям, на которых был нарисован знак «Око Ра». Фараон остановился, что-то прошептал, и двери отворились. Яхмос повел нас в хранилище сокровищ совершенно с таким же видом, как мой отец водит гостей в свой погреб – мол, сейчас я вас удивлю своими бесконечными банками с заготовками, и вы будете ахать. Только у фараона вместо огурцов на полках и стеллажах хранилось совсем другое.

Хранилище золота дяди Скруджа Макдака из диснеевского мультфильма «Утиные истории» даже рядом не стояло с этой огромной бесконечной сокровищницей.

На аккуратных полках, стеллажах лежали бесчисленные золотые и платиновые украшения с драгоценными камнями и без них. Кроме роскошных диадем, колье, серег, нагрудников, в сокровищнице оказались россыпи изумрудов, рубинов, алмазов, еще каких-то камней, которые я не смог идентифицировать.

Эти полки с сокровищами просто уходили в бесконечность. Но и это было еще не все. Фараон показал нам неприметную дверь, и когда мы вошли в нее, то были поражены еще больше. Я как-то видел фотографии Форт Нокса, где хранится золотой запас США – бесконечные стеллажи с золотыми слитками. Золотые слитки фараона Яхмоса и их количество выглядели еще более внушительно.

Фараон небрежно заметил:

- Эти слитки у нас предназначались для продажи. Самое интересное, что жрецы рассказывали о том, что за всю время истории нашего подземного мира было истрачено и продано наверх всего 120 килограммов золота в этих золотых слитках. Мы с Хаилом продали 10 лет назад один слиток, и полученных денег осталось с лихвой, хотя мы и не отказываем себе ни в чем.

- Я все же не понимаю, почему с такими сокровищами вы не живете наверху. Ведь вы могли бы выбрать любой образ жизни, -  охрипшим от волнения голосом сказала Машка.

- Я уже говорил, что здесь моя земля, мои предки, мой мир.

Машка возмущенно спросила:

- А почему вы не тратите эти деньги на благотворительность? Ведь пары таких кирпичей хватит на то, чтобы дети-сироты из вашей же страны никогда не голодали и не мерзли.

Фараон спокойно ответил:

- Это не моя страна и не мои дети. Почему я должен их жалеть?

Мы с Машкой переглянулись и промолчали. А фараон тем временем продолжал:

- Я вижу, что вы меня осуждаете. Но в жизни все не так просто, как вам кажется. Я однажды читал сказку Редьярда Киплинга про то, как воспитанник волков Маугли вытащил бесценный анкас из древней сокровищницы индийских махарадж.

И этот анкас начал тут же убивать других людей. Точнее, люди сами начали убивать друг друга из-за этой драгоценности, потому что жажда наживы застилала им разум. И лишь когда Маугли вернул анкас в сокровищницу, череда страшных смертей прекратилась.

С моей помощью людям вышло абсолютно то же самое. Когда я был молод, то однажды попытался сделать то, о чем вы говорите. Я взял один кирпич золота, написал записку: «Подарок сиротам» и ночью положил на крыльцо детского приюта.

Я не знаю, что произошло дальше. Но когда я через неделю выбрался погулять по рынку, то он гудел новостями – в приюте были убиты почти все сотрудники, причем разными способами, а золото пропало вместе с одним мальчишкой.

Я понял, что они все поочередно убивали друг друга, чтобы завладеть золотом, а ушлый парень подобрал слиток и был таков. Я не знаю его дальнейшей судьбы, возможно, он тоже был убит. Кто стал бы церемониться с мальчишкой-сиротой, который будет пытаться продать такой кусок золота?

- Может быть, он был смышленым и отпиливал по кусочку, - предположила Машка.

- Может быть. Но подумайте, Маша, ведь этот мальчишка тоже кого-то убил из своих воспитателей, иначе как бы он завладел этим слитком?

Машка погрустнела, но вера в людей в ней неистребима:

- Но нельзя же считать, что все такие! Ведь есть люди, которые живут не ради наживы, а ради всех людей!

- Видите ли, Маша, таких людей я встречал только однажды. И только в утопической и детской книжке, которую однажды принес мне почитать Хаил. Ее написал ваш писатель, из России. Там была история про девочку, которая жила в будущем. И в этом будущем золото лежало в музее, никому не нужное.

- Да, это «Девочка с земли»  Кира Булычева,  - улыбнулась Машка. – Замечательная книга.

- Ваш Булычев описывал идеалы Советского Союза, который развалился, и эти идеалы развалились вместе с ним.

- Вы ошибаетесь, эээ… мистер Яхмос. Мы хотя и живем в совсем другой стране, но тоже верим, что деньги не самое главное. Есть вещи намного важнее, - вступил в разговор я.

- Я понимаю и верю вам, мистер Ефремов. И именно поэтому я и искал человека из России, которому могу передать все наши тайны. У вас совсем другие идеалы, не схожие с зараженным прагматизмом и жаждой наживы Западом. Я чувствую, что моя смерть близко. И я спешил сделать это все – показать мои сокровища и передать мои тайны, пока не умру.

- Почему вы думаете, что смерть близко? - перебила Машка

- Мы, фараоны, дети богов. И мы обладаем даром предвиденья. Я знаю, что моя смерть очень близко.

- А мы? Может быть, мы тоже умрем? - дрожащим голосом спросила Машка.

- Я ничего не знаю про вас, я могу предвидеть только свое будущее, - фараон скорбно покачал головой и продолжил.  - Я хотел, пока жив, найти человека, которому передам тайны прошлого и жезл Бога. А в этом подземелье есть возможность укрыть все наши сокровища и все тайны прошлого навеки.

Если мы сейчас уйдем из храма, я нажму кнопку, и вход во дворец будет закрыт за такими тоннами блоков, что их никогда не найти боевикам. Со стороны они будут выглядеть как сплошная стена, и никому в голову не придет, что за этой стеной могут скрываться все эти сокровища. Но вы будете знать, где они находятся и сможете их открыть, когда придет время.

Я знаю, что сейчас вы и ваша страна ничем не сможете помочь, вы не сможете прибыть сюда с экспедицией. Но вы, мистер Ефремов, потом придумаете что-нибудь. Может быть, вы сохраните эту тайну для потомков, и когда мир станет другим, и боевики будут уничтожены, вы или ваши потомки отроют этот тайник, и ваши ученые найдут истинное предназначение этих предметов, а золото и драгоценности пригодятся для обустройства другой, настоящей и правильной жизни.

И никому не придет в голову, что ключ от тайны подземелья хранится в далекой России и что жезл богов находится в далекой северной стране. Если его и будут искать, то только здесь, в подземелье.

По моим расчетам, у меня еще есть около трех дней, пока они разгребут завалы так, чтобы смогли проехать машины. Одно дело я уже сделал – я раскрыл вам все карты и тайны. Теперь вы можете просто вернуться на родину. А я спокойно приготовлюсь к затворничеству. Передам Хаилу все инструкции, как ему жить дальше. А сам вернусь сюда. Здесь у меня имеются неограниченные запасы еды и воды, все необходимое для уединенной и даже не лишенной роскоши жизни.

- Но почему вы хотите уйти?

- Я уже очень устал от жизни. Я знаю очень много, намного больше, чем рассказал вам. И это знание давит на меня, я больше не хочу иметь никаких дел наверху, я больше не хочу узнавать что-то новое.

Но я возьму с собой пергамент и перо, и именно им я буду продолжать писать историю мира, которую никто не знает. Когда спустя много лет кто-то попадет в гробницу, он прочтет все тайны, которые я знаю. А я умру, когда придет мое время.

- Но это же страшно? Полное одиночество под землей и отсутствие какой-то новой информации о жизни людей?

- Это страшно вам, молодым. А я уже мечтаю об этом. Я очень устал. В моей жизни были мало хорошего, и она оказалась бессмысленной. Я ничего не оставил после себя – даже потомства. И моя бессмысленная жизнь – это безрадостный итог существования всей моей династии, даже всей истории фараонов Египта, потомков богов.

Многочисленные цепочки людей – прямых потомков богов, огромное количество информации в ДНК, все это умрет вместе со мной.   Не столько меня страшит моя смерть, а сколько печалит то, что я – последний фараон Египта. На мне прекращаются потомки древних богов, и прервется божественная нить времен.

Одно меня утешает – быть может, когда-нибудь возродятся фараоны – при помощи генетики. Мумии моих предков есть во многих городах мира, и там успехи науки уже позволяют сделать это чуть ли не прямо сейчас.

- Ну вот, а вы говорили, что музеи, в которых хранятся сокровища – это плохо.

- Я предпочел бы, чтобы подобные успехи науки и эксперименты были в Египте. Здесь хотя бы земля моих предков, а не где-то в Европе, где фараоны просто выставлены на потеху.

- У нас в Петербурге тоже есть фараоны, - невпопад брякнула Машка.

- Я знаю. В вашем городе неспроста есть и фараоны, и сфинксы. Если у нас будет время, напомните мне, и я расскажу вам об истинной истории Петербурга. Однако вы меня перебили, с вашего разрешения я продолжу.

Машка покраснела и уставилась на фараона с преувеличенным вниманием.

- Может быть, этот труд, который я писал и должен закончить, окажется хотя бы каким-то оправданием моего существования, когда люди вновь попадут в мой дворец. Они узнают, как все было в прошлом и настоящем на самом деле. Но мне все чаще кажется, что люди не нуждаются в этом, их интересуют только их собственные ничтожные делишки.

И знаете, что самое страшное? У нас уже были цивилизации, которые погибли по тем же причинам. Люди не хотели думать о том, как выжить всем вместе и заботились лишь о собственном выживании. И поэтому их мир был разрушен ими же самими. И сейчас тоже все идет по такому же сценарию. Планета переполнена оружием, безумцами, мечтающими покорить мир, а большинство озабочено своими маленькими ничтожными проблемками и совершенно не понимает, что этим убивает себя и свое будущее.

У всего населения планеты сейчас, как никогда остро стоит вопрос – смогут ли они преодолеть очередной кризис и начать новую жизнь.

Под кризисом я имею в виду не маленькие локальные экономические кризисы, которые периодически возникают там и тут. Нет, я об огромном кризисе, который ставит под угрозу существования цивилизации людей в их нынешнем виде. В предыдущие разы человечество не справилось.

- Разы? Разве такое уже было несколько раз?

- Да. Миллионы лет назад на земле тоже были цивилизации, ничем не хуже нашей нынешней.  И даже я не могу сказать вам, сколько именно. И каждая цивилизация развивалась, росла и умирала – из-за войн и вызванных войнами экологических катастроф. И разрушить себя цивилизации могли только тогда, когда достигали определенного уровня развития. 

Машка внезапно выступила:

- Согласно Каббале,  Бог каждые 7000 лет стирает с Земли цивилизацию и создает новую.

- Где ты этого нахваталась? – саркастически поинтересовался я.

- В ашраме как-то ребята трепались, я была своим делом занята, в игрушку играла, но мельком услышала и запомнила почему-то.

Фараон ничего не сказал и продолжил:

- От этих цивилизаций не осталось совсем никаких следов, ибо это было так давно, что земля не может сохранить эти следы. Точнее, это следы есть, но они так малы и ничтожны. Это некие железные следы в угле. Кстати, нефть, которая является кровью нынешней цивилизации – это следы тех, прежних цивилизаций. Люди, жившие миллионы лет назад, превратились в нефть.

И эти древние цивилизации разрушились. Затем были цивилизации более близкие к нам. И следы этих цивилизаций уже хранятся и на земле, и в мифах, и в легендах. От самых древних цивилизаций не почти осталось ничего – только отдельные следы в земных породах древнейшего образования.

- Да, я однажды писал об этом статью «Тайны недр Земли».

Яхмос продолжал:

- Про самые древние цивилизации мы можем судить только по этим следам. Но были еще другие, относительно недавние, которые отстоят от нас «всего» где-то тысяч на 300. Их следы уже видно во всем – мифах, легендах, религиозных книгах, рукописях, скульптурах. Эта цивилизация тоже обладала и мощным оружием и почти покорила космос.

Мы с Машкой переглянулись. Вроде бы я все это уже подозревал, но сейчас, в толще земли, в чертогах, оставленных древними людьми, с настоящим потомком богов, все это продирало просто до костей.

- А кто же были боги? Те, которые существовали в ваших мифах? Бог Ра, например? Или наши боги, тот бог, который подарил жезл Моисею?

- Я много всего знаю… Но это великая тайна. Боги не открывали свое происхождение. Они были в разных местах – и в Египте, и в Греции, и в древней Иудее. Но кто они были? Это тайна…

У них имелись летающие корабли, совершенная техника, компьютеры и прочие подобные вещи.  И они помогали людям. И, возможно, именно боги создали людей. Ведь в человеческой истории и даже в человеческом организме есть немало загадок.

- В организме? Как это? – спросила Машка.

- Да множество. Одна из самых серьезных – в половой сфере. Например, почему среди всего многообразия биологических видов только у людей есть девственность. Причем раньше, да и сейчас, у очень многих народов, девственная плевра играла большую роль именно в нравственном отношении, была связана с религиозными нормами и правилами.

- Не поняла, о чем вы.

- Все очень просто. Человек и животные отличаются в очень многом, как бы нас не пытались убедить в том, что люди – звери. И издавна у людей очень важно было соблюдать физическую чистоту. Однако мы заговорились. Пора возвращаться домой. Да и вам уже пора наверх, в вашу жизнь.

Мы вышли из дворца. Фараон нажал кнопку, и ворота закрылись, скрывая от всех сокровища фараонов и загадочные артефакты прошлого. Вся наша странная компания уселась в виману-флип и молча отправилась обратно. Говорить не хотелось – я лично уже устал от всех этих впечатлений, и больше всего хотелось домой, в Питер.

Вимана летела по каменным коридорам, а я обдумывал все услышанное, переваривал информацию о погибших цивилизациях. Когда я еще работал, и по утрам шел в метро в плотной человеческой толпе, то иногда ненавидел людей – слишком их много. И до сих пор какое-то время прямо физически отдыхаю, когда остаюсь совсем один.

Я даже как-то так абстрактно мечтал – хорошо бы, чтобы все люди исчезли. Но это было, конечно, не всерьез – страшно представить себе мир совсем без людей. И как ужасно, наверное, выглядела гибель человечества миллионы лет назад. Я представил себе то, о чем рассказывал фараон – как миллионы лет назад техногенные цивилизации на Земле разрушали сама себя.

Я устал, начал задремывать, и эту картинку то ли представлял, то ли видел во сне…

…Цивилизация планеты за миллионы лет назад до нашей эры достигла довольно высокого уровня развития. По планете передвигались поезда и автомобили, человечество начало осваивать космос. Но хотя это была совсем другая цивилизация, такие же войны и противоречия, что и в наше время, терзали ее.

Существовало два государства на едином материке – и они никак не могли поделить территорию. В обоих государствах лучшие умы были заняты тем, что придумывали новое оружие – смертоносные бомбы прятались в подземных убежищах, ковались миллионы орудий и снарядов, пистолетов и пуль к ним.

Потоки ненависти к соседям изрыгались со всех сторон. Люди двух государств ненавидели друг друга. Здравомыслящие люди из обеих стран умоляли остановиться тех, кто собирался убивать себе подобных.

Но основной массе населения было все безразлично, кроме своих дел. Они были заняты работой, бытом, озабочены ссудами, взятыми в банке, невыученными уроками у детей, заболевшими зубами – всем тем, что составляет жизнь человека. Никто не думал о том, что их привычный мир может исчезнуть, что все эти мелочные заботы окажутся ни к чему, ибо не станет самих людей.

Ненависть росла и росла и однажды достигла предела, и началась война. Короткая и страшная. Неизвестно, кто первый нажал ядерную кнопку, но вскоре ядреные бомбы взорвались по всему материку. Удар был так силен, что материк разделился на несколько частей, и так на Земле появилось несколько континентов.

После ядерной войны Земля представляла страшное зрелище. Зрелище, на которое некому уже было смотреть. Ядерное оружие вышло из-под контроля и погубило всех, в том числе и его создателей. Города, оставшиеся без людей, разрушались под радиоактивными дождями.

Миллиарды погибших людей лежали погибшими в домах, на стадионах, кинотеатрах, школах. Зараженные птицы и звери падали на дома и дороги.

Но планета продолжала свой путь. Уцелевшие животные бежали подальше от ядерных очагов. Ослабленные и больные особи умирали, но выживали сильнейшие. И в местах, где не было ядерных взрывов, они начинали вновь активно плодиться и размножаться.

А миллиарды погибших людей тем временем начали разлагаться. Ужасный запах стоял над всей планетой. Трупный яд растекался по улицам городов. Некому было пожирать эти трупы, ибо выжившие животные ушли подальше от этих мест. Но крошечные бактерии грибков, которые выживают и после ядерного взрыва, вступили в работу. Шли годы, трупы перерабатывались в новую органическую массу – и там, где было их больше всего, появились нефть и газ.

 Города, оставшиеся без людей, разрушались под радиоактивными дождями. Носители информации выходили из строя. Бумага разрушалась, дерево гнило, ржавело железо. 

Многоэтажные небоскребы начали разваливаться. Сначала посыпались уцелевшие после бомбежек стекла. Затем постепенно рассыпались бетонные стены и железные несущие конструкции. В домах истлевали тряпки, одежда, подушки, одеяла, ковры... Деревянная мебель постепенно превращалась в труху. На кухнях ржавели и разрушались бытовые приборы.

Шли годы, десятилетия, века. Плесень покрывала остатки былого мира, грибок пожирал все следы цивилизации. Самолеты гнили в ангарах – вместе с ангарами. Коррозия разъедала автомобили, которые сыпались на разрушавшиеся дороги. Суда, пришвартованные у причалов, начинали гнить с днища, а потом, окончательно проржавев, рассыпались и уходили под воду.

Много тысячелетий прошло, прежде чем Земля очистилась от радиации, прежде чем разрушились все следы прошлой цивилизации, и началась новая эпоха в бесконечной истории планеты…

Девятая глава.  Люди в черном

Машка толкнула меня в бок. Погибающая планета исчезла, и я оказался под землей у входа в жилище Яхмоса и Хаила.  Мы оставили виману в потайном месте и вошли внутрь. По комнате разносились упоительные запахи еды, и я почувствовал, как сильно проголодался. Хаил радостно приветствовал нас.

Стол был заставлен различными яствами, и мы набросились на еду так, как будто не ели тысячи лет. По крайней мере, именно так я себя и чувствовал. Путешествие в подземный дворец, рассказы о древних фараонах, мой сон про гибель людей – я как будто побывал в прошлом, а теперь вдруг очнулся в привычном настоящем.

Я усмехнулся – ничего себе привычное настоящее. Я сижу под землей в обществе всамделишного фараона – и это уже моя обыденность. Но все же обстановка комнаты Хаила, близкая к европейской, уже казалась более-менее привычной.

Мы расселись вокруг стола и начали уплетать все вкусные вещи, которые приготовил копт.

Хотя в нашем отеле кормили неплохо, еда Хаила была намного вкуснее и сытнее. Я положил себе полную тарелку тушеной с травами и чесноком баранины и ел, закусывая зеленью и помидорами. Еда была невероятно вкусной – может быть, потому, что я был слишком голодным.

Яхмос ел неторопливо, истинно по-царски. Мне даже стало как-то стыдно за свой неудержимый аппетит. С другой стороны, он фараон Египта, жаркой африканской страны, и там, где жарко, много не едят. А я – житель Севера, и все мои предки ели много, чтобы выжить в нашем жестоком климате.

Машка, при своей худобе, тоже наворачивала за обе щеки, подтверждая мою теорию о много едящих жителях Севера.

Никто ничего не говорил, и только телевизор на заднем плане рассказывал последние новости на арабском языке.

Я запивал мясо удивительно вкусным напитком. С каждым глотком казалось, что в меня вливаются силы, исчезает усталость и проясняется ум. Уже казалось, как будто не было позади тяжелого дня, наполненного эмоциями и переживаниями. Ощущения были примерно такими, как будто я проснулся утром, прекрасно выспавшимся, полным сил и бодрости.

Я спросил Яхмоса:

- Что это за напиток? Волшебный? Дар богов?

Яхмос вполне серьезно ответил:

- Да, именно так. Жрецы хранили его тайну, передавая только жрецам.

- Откуда же вы тогда знаете его?

- Когда я был маленьким, тайна напитка уже так не охранялась, и я несколько раз видел, как жрецы готовят его.

- Из чего же он состоит?

- Мята, дубровник, шалфей, чабрец.  Ну и главный, секретный ингредиент – это…

Вдруг Яхмос замолчал и стремительно повернулся к телевизору. Хаил вскочил и начал пультиком увеличивать громкость.

Мы с Машкой переглянулись – что же, интересно, случилось? Но мы ничего не понимали по-арабски. Наконец, диктор перешел к другой новости.

Яхмос быстро повернулся к нам и сказал:

 - По новостям передали, что в том районе пустыни, где выход в подземелье, два часа назад зафиксировали сильные взрывы. Когда прилетели вертолеты полиции, то ничего и никого не обнаружили, просто груду камней. Это значит, что бандитам надоело копать проход вручную, и они снова взорвали вход, уже расчищая дорогу.

И раз там никого не нашли, то, скорей всего, она замаскировали камнями вход в подземелье и ворвались в него. Значит, в любой момент они могут оказаться здесь. Вам всем, и Хаилу тоже срочно надо наверх, а мне… обратно - в мой дворец. Но я провожу вас, чтобы убедиться в том, что вы в безопасности. Я думаю, у нас есть еще около часа, чтобы успеть все сделать.

Мы вскочили.

- Быстро одевайтесь, - скомандовал Яхмос. Он лихорадочно ковырялся в каких-то папках, наконец нашел увесистую папку с документами и дал ее Хаилу, сказав:

-Это твое, посмотришь потом.

Мы с Машкой и Хаилом напялили женские платья и паранджи. Яхмос открыл дверь… и тут же упал на пороге, простреленный автоматной очередью. Машка хотела завизжать, но быстро сама закрыла рот рукой.

Хаил, не боясь пуль, бросился к фараону, приложил ухо к его груди, потом медленно встал и прижал руку к глазам – судя по всему, человек, который заменил ему отца, был мертв.

В Хаила никто не стрелял – убийцы приняли его за женщину, которая убивается по фараону – его жену или наложницы. Не стреляли, конечно, не из-за гуманности, а потому что женщина – это добыча, которую можно забрать с собой.

В комнату ворвалось несколько человек, вооруженных «М-16», в черной одежде и в черных масках, Один из них схватил Хаила и швырнул на диван, другой толкнул нас с Машкой туда же.

Никогда в жизни я не испытывал такого ужаса. Одно дело видеть в новостях людей в черном, которые где-то там, очень далеко от тебя делают что-то очень плохое – убивают или уничтожают памятники древности. И совсем другое увидеть их вблизи, понимая, что ты полностью в их власти.

Командовал этим разгромом пожилой араб, единственный из всех, на котором не имелось маски. Судя по его манерам и хозяйскому поведению, это и был Каид – сбежавший из подземелья бывший раб, убийца и главарь боевиков.

 

Боевики по-хозяйски ходили по комнатам, прикладами разбивая все, что попалось под руку - телевизор, монитор компьютера. Несмотря на панику, я успел подумать, зачем они это делают – смотреть ТВ и выходить в Интернет, с точки зрения фанатиков – грех.

Однако затем они начали крушить все подряд, при этом выискивая деньги и ценные вещи – и нашли несколько приличных пачек долларов и египетских фунтов.

Мы с Хаилом и Машкой жались друг к другу на диване. Со стороны мы, вероятно, в своих одеяниях выглядели как кучка испуганных восточных женщин, гарем фараона.

Боевики пока совершенно не обращали на нас внимания, считая, по-видимому, своей совершенно законной добычей, которая уже никуда не денется.

Причем добычей не самой важной – деньги, судя по всему, их радовали гораздо больше. Но пожилому главарю явно требовались все сокровища фараонов, поэтому он был зол и что-то выговаривал своим бандитам-погромщикам. Хаил едва слышно шепнул нам:

- Он ругает их за то, что они убили Яхмоса. Он нужен был ему живым. Возмущается, что их тут куча, а толкового ни одного нет – мол, тупые бараны.

Главарь сам обыскал фараона, но жезла при нем не оказалось. Боевик явно рассчитывал узнать у Яхмоса то, где хранятся сокровища и забрать его жезл, а его фанатики-боевики привыкли палить во все, что движется, и просто сдуру убили наследника древних цивилизаций.

Сквозь прорезь паранджи были видны грустные глаза Хаила, который потерял своего второго отца и наблюдал, как громят жилище, в котором он прожил больше половины своей жизни. Второй раз рушился его мир. Впрочем, как говорит моя бабушка «Всех жалко, а себя жальче всех». Мне было жалко Хаила, но вообще-то я его знаю первый день.

Судьба Машки и моя собственная судьба волновали меня намного больше. Причем Машкина даже сильнее. Когда боевики обнаружат, что я не женщина, они, скорей всего, просто убьют меня. Однако иногда смерть лучше жизни в плену. И моя смерть будет не так страшна, как Машкина судьба в плену у боевиков.

Боевики обшарили весь дом и столпились вокруг главаря. Хаил шепнул:

- Он говорит, что сейчас они будут возвращаться домой, а завтра начнут обыскивать подземелье в поисках дворца фараона.

Один боевик подошел к нам, согнал с дивана и ножом распорол обшивку – видимо, надеясь там найти запрятанные сокровища фараонов. Ничего не найдя, он крикнул что-то по-арабски, и нас погнали  наружу, больно подталкивая в спину.

Мы выбрались из последнего пристанища египетского фараона. Около дверей стояла пара больших «Лендроверов», побитых жизнью – видно, что на них ездили в самых жестких условиях – и в песках, и по камням.

Один из боевиков вытащил из багажника канистру с бензином и забежал с ней в жилище Хаила. Вскоре он выскочил оттуда, зажег спичку, бросил ее внутрь и стремительно закрыл дверь. Мы слышали, как загудело пламя в доме, и начали трещать горевшие книги, мебель, ковры.

Хаил стоял, опустив плечи. И хотя я был озабочен своей собственной судьбой и Машкиным будущим, я испытал острое сочувствие, представив, что он сейчас переживает.

Главарь что-то гортанно крикнул – вероятно, распорядился садиться в машину. Нас, как овец, загнали в багажник. Я, скрючившись в три погибели, упирался головой в Машкин бок, которая так и не проронила ни одного слова за все это время. Я опять испытал острое чувство вины, что втравил ее в эту историю. Представляю, что она сейчас думает про меня и как проклинает себя, что решила проведать меня в Египте.

Боевики сели в машину, завелся мотор, и мы быстро поехали куда-то. Судя по звукам, мы долго ехали по подземелью, а потом поднялись наверх – стало намного светлее. 

Наверное, они как-то замаскировали выход, который не нашла полиция после взрывов, так как выехали мы без проблем.

Мы ехали по пустыне несколько часов. Солнце нещадно палило в спины, горло пересыхало от жары. У меня страшно затекли шея и руки. В нашем тесном багажнике было не повернуться, и повсюду мешались канистры и какие-то коробки.

Водителю явно было не жалко машину, он гнал изо всех сил, на поворотах резко ударяя по тормозам, так что раздавался запах паленых шин. Я решил, что боевик так обращается с автомобилем, потому что он, скорей всего, ворованный и достался без труда – поэтому его не жалко. Сломанные машины, террористы, вероятно, просто выбрасывали.

Руки и шея немели все больше, уже совсем не было сил терпеть. Но, наконец, машина начала притормаживать, и мы остановились.

Дверь в багажник отворилась, и мы с трудом выбрались наружу. Я с наслаждением распрямил затекшие руки и ноги и, усмехнувшись, подумал, что мне буквально 5 минут до смерти, а я при этом могу испытывать наслаждение. И еще даже смеяться над этим.

Мы находились во дворе огромной виллы, явно принадлежащей какому-то богачу. Весь двор был уставлен джипами боевиков, повсюду ходили вооруженные люди. Там же стояло нечто вроде казарм, в которых, судя по всему, и жили террористы.

Машка взяла меня за руку и не отпускала ни на минуту. Главарь что-то сказал, и все боевики, кроме одного, отправились в казармы.   Оставшийся стал нашим конвоиром и повел в дом, подгоняя прикладом в спину. Боевики, заполонившие дворе, что-то кричали нашему провожатому, в похабном гоготе скаля   гнилые зубы. Я шепотом спросил Хаила:

- Что они говорят?

Тот, помолчав, тихо ответил:

- Вам лучше этого не знать. Это знание не сделает для вас мир лучше, скорее, наоборот.

Я прикусил язык и молча смотрел по сторонам. Машка еле передвигала ноги, но все так же молчала. Меня уже пугало это молчание – вероятно, она была в шоке.

Мы шли через красивые бесконечные анфилады роскошной виллы, в убранстве которой чувствовалось серьезное богатство. Во дворе виднелся шикарный бассейн с голубоватой прозрачной водой, успокоительно журчали фонтаны.  

Однако, судя по всему, боевиков в саму виллу не пускали – внутри их не было. А тот, что сопровождал нас, сам с любопытством пялился по сторонам.

Мы поднялись на второй этаж. Провожатый затолкал нас в небольшую комнату  и запер снаружи.

В комнате стоял большой мягкий диван, красивый стол с нескольким стульями и все. Окно выходило на море, синее полотнище воды виднелась совсем рядом. Пляж был надежно огорожен со всех сторон высоким каменным забором и густой стеной пальм и пышно цветущих бугенвиллий.  Я усмехнулся про себя - «Первая линия, как и обещали»…

Машка без сил рухнула на диван, стоящий в углу комнаты, а мы с Хаилом сели за стол, откинули паранджи с голов и начали шепотом обсуждать положение. На удивление я сохранял ясную голову и даже перестал паниковать. Хаил тоже выглядел довольно уверенным в себе, несмотря на все потрясения этого дня. Ну а что нам оставалось делать? Если бы начали рыдать и валяться в соплях на полу комнаты, делу это бы не помогло.

Я спросил:

- И что мы будем делать дальше?

- Хороший вопрос… Я думаю, про нас сейчас пока забудут, потому что они делят добычу и выясняют, кто виноват, что убили фараона. Пока ехали, я слушал их разговоры. Они собираются искать дворец фараона, всерьез, с завтрашнего дня начнут. О нас, я думаю, они вспомнят, когда главарь захочет… ну, поразвлечься. Он, я так понимаю, выбирает кого получше, а тех, что похуже, отправляет своим боевикам.

- Да уж, с нами его ждет неприятный сюрприз…

Хаил подтвердил мои опасения:

- Думаю, нас просто убьют сразу. Хотя, конечно, могут оставить в качестве рабов.

Я чувствовал, как во мне, помимо страха, растет возмущение. Как можно меня, представителя космической державы, получившего высшее образование, любящего Чехова и Толстого, сделать рабом? И это в XXI-то веке!

- Нет уж, лучше смерть, - сказал я вслух.

Хаил, хоть и не был представителем космической державы и любителем Толстого, со мной тут же согласился.

Машка со своего дивана тоже вдруг сказала:

- Мне еще хуже, чем вам. Мне как-то вообще не хочется проводить свои будни в качестве секс-утехи для террористов. Но смерть – это последнее, о чем мы должны думать. Надо искать какой-то выход.

- Да какой тут может быть выход? Мы на базе боевиков, которых тут около сотни, не меньше. Они все хорошо вооружены. Что мы можем сделать? – грустно возразил я.

- Спокойно, давайте думать по пунктам. Пока нас считают тремя арабскими женщинами – это наш плюс, ибо на самом деле двое из нас мужчины, и двое – иностранцы. Не исключено, что боевики испугаются каких-то последствий того, что мы иностранные граждане и жители России.

- Отпадает… То, что мы мужчины, нам ничем не поможет - что мы можем сделать голыми руками? И я слышал о том, как убивали в плену и жителей России.

- Еще у нас есть телефоны!

- Точно, как это я забыл. Интересно, почему они у нас их не отобрали?

Хаил заметил:

- Они приняли нас за гарем фараона. Им даже в голову не пришло, что у наложниц могут быть телефоны. Кому они могут звонить и зачем?

Мы вытащили телефоны и разочарованно убрали их – связи не было.

- Ну конечно, этот дом где-то в пустыне, на отшибе. Откуда тут взяться связи? – грустно сказала Машка. – Ладно, не сдаемся, думаем дальше. Что у нас еще есть?

Тут внезапно Хаил сказал:

- У меня есть пистолет.

- Почему же ты не стрелял в боевиков?

- Ну, во-первых, в нем всего один патрон, особо делу не поможет. Во-вторых, если бы я выстрелил, то уже давно был бы мертв. А так я все еще жив и говорю с вами.

- Пистолет — это хорошо. Какой-никакой шанс.

И тут Хаил сказал совершенно невероятное:

- А еще у меня есть жезл Бога. Но чем это может нам помочь?

Мы с Машкой, оторопев, смотрели на него:

- Откуда он у тебя?

Хаил обстоятельно ответил:

- Когда Яхмос бросился к двери, я как раз подхватил жезл, чтобы передать ему – но не успел, его тут же застрелили. Я быстро засунул жезл за пояс под мои одежды и бросился к нему. Я так и не понимаю, почему он не взял жезл. Он мог бы убить своих врагов.

- Он надеялся, что они еще далеко… Но почему он совсем забыл про жезл – вот загадка.

- Слишком внезапной была новость. Но, может быть, это и к лучшему, ведь боевики  обыскали его – если бы при нем был жезл, то мир бы был уже обречен.

- Слушайте, но ведь это все меняет! Мы можем вырываться отсюда!

- Но как? Я не знаю, как действует жезл, - печально ответил Хаил.

- Зато знаем мы, - просто ответила Машка.

- Откуда? - ошеломленно спросил копт.

- Фараон рассказал нам, пока мы летели с ним в его дворец.

- Ясно, - протянул Хаил, и по его тону было понятно, что он обижен на своего благодетеля, ибо тот не счел нужным поделиться с ним своими знаниями.

- Ну и что мы будем делать теперь, когда у нас есть жезл?

- Надо все же тщательно обдумать. Потому что жезлом мы можем пользоваться только теоретически. Это страшное оружие, которым мы на практике владеть не обучены. Если мы покажем, что он у нас есть, то нас могут убить быстрее, чем мы начнем сами как-то им пользоваться.

- Да, хорошо бы сейчас потренироваться… Полигон что ли какой-нибудь.

- Ага, мишени, макеты танков и картонные фигуры террористов. Нет, действовать придется сразу и неизвестно как. Значит так, предлагаю такой план…

Не успела Машка это произнести, как дверь начала открываться. Она быстро спрятала жезл в складках платья, а мы успели накинуть паранджи.

Вошел молодой, очень грустный араб интеллигентного вида, однако одетый как боевик – в черные брюки и черный свитер. Он принес нам еду и воду, расставил их на столе и очень вежливо поклонился, произнеся что-то по-арабски.

Мы настороженно смотрели на него и друг на друга, но есть и особенно пить хотелось нестерпимо – после долгой дороги под палящим солнцем. Я первый потянулся к столу, Машка с Хаилом последовали за мной.

Мы уселись и начали есть и пить, что через паранджу было не так просто делать. Еда не отличалась разнообразием и вкусом – несколько лепешек и рис. Зелени, овощей или сладкого нам не принесли – очевидно, что пленниц тут не принято баловать.

Араб стоял рядом, дожидаясь, когда мы освободим посуду, чтобы ее унести. Он совершенно не походил на боевика – открытое лицо без маски, умный взгляд, интеллигентные и мягкие манеры. Я даже как-то проникся к нему симпатией – судя по всему, он такой же пленник, как и мы.

Он что-то сказал, Хаил утвердительно покивал головой. Мы с Машкой на всякий случай тоже. Араб разразился длинной тирадой, во время которой я размышлял о том, как жаль, что в мире столько разных языков, и невозможно выучить их все.

Автоматически я начал думать о Вавилонской башне, о том, как Бог разгневался на людей и наказал их тем, что разделил языки. Интересно, если смотреть на эту проблему с точки зрения моей теории, что же там было на самом деле?

Я усмехнулся – нахожусь в плену боевиков, до смерти четыре шага, а размышляю об языкознании.

Араб продолжал эмоционально что-то рассказывать, Хаил очень внимательно его слушал, а мы с Машкой переглядывались и молчали, чтобы не выдать себя.

Тут открылась дверь, и вошел давешний главарь с очень неприятным лицом. Он тяжело плюхнулся на диван и пристально начал поочередно оглядывать нас, ощупывая взглядом через одежду. Я в первый раз почувствовал, каково это быть женщиной – и мне совсем не понравилось.

Мы не успели обсудить хотя бы какой-то план и сидели в напряжении, не зная, что делать.

Неприятный араб еще раз оглядел нас, пожевал губами и спросил что-то по-арабски.

Все молчали. Мы с Машкой потому, что не поняли, о чем идет речь, а Хаил из опасения, что его голос сразу же выдаст в нем мужчину.

Араб разозлился, кряхтя встал, подошел к Машке и начал поднимать ее паранджу:

И тут она внезапно закричала: 

- ААА!

И вытащила жезл, бормоча при этом «Nehes em tay Uziri!», и направила его на араба. Тот вытаращил глаза и закричал что-то испуганным голосом. Он попытался отобрать у Машки страшный жезл, но тут из него выскочил довольно слабый огонек и обжег арабу руку.

Тот завизжал и начал бегать по комнате, тряся пострадавшей конечностью. Машка с некоторой растерянностью посмотрела на жезл. Похоже, у нее вызвали удивление две вещи: то, что жезл все же работает и то, что работает он явно слабее, чем она рассчитывала.

А может быть, ее растерянность была другого плана и огонь жезла был таким маленьким потому, что она вовсе не хотела убивать. Просто по жизни Машка была веселой программисткой-путешественницей, а не убийцей боевиков. Вероятно, ее мозговые волны не была направлены на убийство, поэтому причиненный вред был так мал.

Раненый араб начал очень громко кричать, за дверью тут же раздался топот. Хаил вытащил свою «Беррету» и, не задумываясь, выпустил пулю в араба. Он был напрочь лишен Машкиных рефлексий. Пуля попала в руку арабу, и тот заверещал еще громче. Он повалился на диван и орал так, что у меня еще больше заболели уши, которые и так заложило от выстрела.

Топот раздавался уже около самих дверей – прямо сейчас сюда ворвутся боевики, и надо было что-то делать.

Машка, похоже, начала осваиваться с жезлом. Она направила луч на стену, закрыла глаза и сосредоточилась. Светящийся луч моментально проделал дыру в толстой стене из известняка. И за ней раздались громкие женские визги – судя по всему Машка проделала окно прямо в гарем.

Дверь открылась от сильного удара ногой, ворвалось человек пять боевиков, а  в дырке в стене начали появляться удивленные лица восточных красавиц – похоже, что жезл разрушил только стену, и наложницы не пострадали.

 Машка развернулась в другую сторону и проделала дыру в соседнюю комнату – она, похоже, постепенно училась обращаться со смертельным жезлом и действовала все уверенней. Я понимал, что Машка может сжечь боевиков до уровня пепла, но судя по всему, у нее просто не поднималась рука убивать людей – даже таких отмороженных.

С точки зрения здравого смысла проще всего было убить боевиков и бежать через дверь – но что взять с женщин. Наверное, убийство просто противно их природе, и поэтому Машка действовала таким странным образом.

В соседней комнате никого не было, и мы бросились туда со всех ног. Интеллигентный араб побежал вслед за нами, а за ним боевики. Машка отчаянно взвизгнула и начала зачем-то палить в потолок. Я сначала подумал, что она свихнулась на нервной почве. Но потом увидел, что луч огня вырезал огромный квадрат из потолка, и он начал рушиться вместе со стеной, засыпая боевиков кусками известняка. Однако, судя по крикам из обломков известняка, боевики оставались живы.

Остатки потолка угрожающе повисли над нами и могли рухнуть в любую секунду. Машка бросилась к двери, выглянула в коридор, и махнула рукой – за мной. Мы со всех ног бросились за ней. Коридор был пуст, но было слышно, как громко кричат во дворе боевики, явно что-то по нашу душу и уже где-то рядом слышался топот многочисленных ног.

Тут вперед выскочил интеллигентный араб, что-то возбужденно прокричал, указывая куда-то вверх. Хаил кивнул головой и махнул нам рукой. Они побежали вперед, мы с Машкой за ними. Араб уверенно вел нас куда-то, и мы следовали за ним.

 Оказалось, что коридор выходит на крышу-солярий первого этажа. Мы бросились туда. С крыши спускалась небольшая лестница, ведущая куда-то во внутренний двор. Мы кубарем скатились по ней, при этом платья и паранджи страшно нам мешали.

Но мы понимали, что нам лучше не снимать их, - противник даже не знал, с кем он на самом деле борется. В некотором роде наши женские наряды были не хуже, чем их черные маски и глухие одеяния – так же придавали нам анонимность и скрывали пол и национальность.

Мы выскочили во внутренний двор с красивыми цветами и аллеей, ведущей к морю. Кустарники подстригал садовник в чалме, судя по всему, индус. Он увидел нас и почему-то даже не закричал, как следовало бы ожидать. Садовник просто проводил нас взглядом и невозмутимо продолжил свое дело.

Я мельком подумал – интересно, что бы это значило? То ли он ненавидел своих хозяев и считал, что побег трех наложниц вместе с рабом – это хорошо, то ли был настолько погружен в себя, что все постороннее его совсем не волновало.

Араб-беглец привел нас на пляж. Это было логично - пробиваться к главному входу не имело смысла – там очень много народу, и нас могли легко убить из винтовок. Внезапно начало быстро смеркаться, как это бывает на юге, и вскоре стало совсем темно.

Темнота была нам на руку, мы в своих черных одеяниях сливались с ночью. Мы бесшумно передвигались по пляжу. Судя по всему, никто не додумался, что мы побежали сюда, в доме во всех окнах зажигался свет – нас искали в здании.

Мы добрались до пирса, где стояла роскошная яхта. Машка безнадежным шепотом спросила на английском:

- Кто-нибудь знает, как управлять яхтой?

Я даже ничего не стал отвечать – ответ очевиден. Хаил тоже промолчал. Но тут раздался удивленный вопрос араба-беглеца на английском.

- Вы не местные?

- Нет, мы из…

В этот момент я довольно сильно ткнул Машку в бок.

Она ойкнула, но мой намек поняла и продолжила:

- …из Германии. Долго рассказывать, сейчас важнее убежать отсюда.

- Gut, ich spreche ein wenig Deutsch (*), - вдруг сказал араб.

(*)  Прекрасно, я немного говорю по-немецки.

- Э… Давайте все же говорить на английском, - быстро сказала Машка.

Слышно было, как араб лукаво усмехнулся, но сейчас было не до него.

- Может быть, просто спрячемся на яхте? - сказал Хаил.

- Все равно найдут, надо срочно выбираться отсюда, - ответил я.

Араб опять удивленно охнул:

- Вы мужчины?

- Да, но все детали потом, - раздраженно ответил я, подумав, что мы ничего не знаем об этом арабе, может быть, он тоже из террористов. Не знаю, с чего это Хаил проникся к нему доверием и симпатией.

И тут Машка радостно вскрикнула – рядом с пирсом стоял большой джип, судя по очертаниям, такой же «Лендровер», на котором мы ехали по пустыне. Вероятно, на нем привезли продукты на яхту – рядом с ним валялись какие-то коробки – похоже, процесс погрузки прервался, когда начался переполох на вилле.

- Ну что, поехали? – прошептала Машка.

- Куда? Через двор никак не выбраться.

- Будем пробиваться через пляж.

- Там же забор до воды.

- Ничего, морем можно по кромке проехать. Эти джипы многое умеют.

- Хороший план. Только там ключи-то есть?

Я с холодком в груди заглянул в джип – в щитке были вставлены ключи.

- И кто поведет?

Хаил и его соотечественник отрицательно помотали головой – не умеют. Получается, что раз Машка у нас нынче пулеметчица, то вести придется мне.  Я был не уверен, что смогу активировать жезл, а Машка себя уже неплохо показала в качестве боевой единицы.

Но насчет машины я тоже был не уверен. Не то чтобы я совсем не умел водить машину. Прав у меня нет, но отец иногда заставлял меня учиться на проселочных дорогах, хотя мне это и не очень нравится. Но вот по воде и песку мне ездить точно не приходилось.

Вся наша разноплеменная компания дружно набилась в машину. Я сел за руль с очень неприятным чувством - сейчас запорю все мероприятие: не заведу машину, не тронусь с места, завязну в песке. Я и так плохо водил, а уж в темноте по воде и песку вообще лучше даже не пытаться.

Машка сказала:

- Фары не включаем. Едем тихонько, вдруг не заметят.

- А куда едем-то? Вправо или влево?

- Хороший вопрос. Я не знаю, едем куда-нибудь, лишь бы подальше отсюда.

- Может, дождаться утра? Хотя бы светло будет?

- Едем отсюда срочно! Не говори глупостей. Сейчас обшарят дом, начнут обыскивать все окрестности. Нас видел садовник, он может показать, куда мы убежали.

Я вздохнул, мысленно перекрестился, хотя до этого вовсе не отличался религиозностью, и про себя сказал: «Ну, с Богом!»

Я выжал сцепление и повернул ключ. Машина на удивление бесшумно и быстро завелась. Луна освещала пляж и море, и я видел хотя бы примерные очертания, куда мне ехать. Женская хламида мешалась, и я высоко закинул подол, чтобы освободить ноги.

Я отпустил сцепление, переключился на первую передачу и нажал на газ, больше всего боясь заглохнуть, что со мной часто бывало, когда я пытался водить машину. Машина послушно тронулась вперед, и я мысленно порадовался. Мы медленно ехал к морю с выключенным фарами, когда вдруг сзади раздались крики и автоматная очередь.

- Нас увидели! Давай по газам! – крикнула Машка.

Я вдавил педаль газа в пол, переключил передачу, и машина, взрывая колесами песок и страшно ревя двигателем, помчалась прямо к морю. Больше всего мне хотелось закрыть глаза и бросить руль. Но я продолжал рулить к полосе воды.

Машка крикнула:

- Машины сзади!

Но я уже не стал даже на это смотреть – надо было что-то делать.

- Врубай фары, уже по фиг! – крикнула Машка. Я начал судорожно искать, где тут включаются фары, но не мог найти.

- Рули, не отвлекайся, я сам!

Хаил, сидевший рядом, начал нажимать все кнопки подряд и наконец угадал нужную. Яркий свет ответил путь передо мной, но мне от этого стало еще страшнее – черная полоса воды отнюдь не казалась хорошим местом для автопробега.

Но я отчаянно направил машину в воду, ожидая, что сейчас она заглохнет и застрянет, но она, как в ни в чем не бывало, продолжала ехать по морю вдоль берега, причем довольно глубоко – колеса целиком оказались под водой.

Я даже испытал восторг – мне понравилось ощущение езды не по дороге, а по совсем другой субстанции, явно непредназначенной для этого. Однако, по воде могла ездить не только эта машина. Я не увидел, а услышал, как сзади прыгнули в воду сразу несколько машин.

- Поворачивай в пустыню! - крикнула Машка.

Я повернул руль, и машина громко стукнула по чему-то железному – судя по всему, от забора под водой шли еще какие-то надолбы. Но машина перепрыгнула через препятствие, я повернул от воды, и  мы резво помчалась по песку. Машина как будто была предназначена для песчаных барханов – она летела как по скоростному шоссе, мягко и плавно.

Я глянул в зеркало заднего вида – позади горели фары как минимум пяти машин.

- Рули зигзагами, они стреляют, - крикнула Машка.

- А ты не хочешь им ответить? - с сарказмом поинтересовался я, круто выворачивая руль вправо.

Машка медлила. Я понимал, что ей на самом деле очень страшно и совсем не хочется убивать, но жить все же очень хотелось.

- Давай, Машка, мы же сейчас погибнем!

Она вздохнула и направила жезл на машины погони. Я видел в зеркало, как луч света ударил по колесам одного джипа, и он потерял управление и остановился.

Я покачал головой: вот пацифистка хренова. Даже сейчас она бьет по колесам, чтобы не дай бог не убить кого-нибудь. Однако, говоря по правде, я вовсе не уверен, что сам мог все же по-настоящему кого-то убить.

Машка тем временем деловито вывела из строя еще одну машину, а затем все остальные. Бандиты выскакивали из машин, стреляли нам в след, но мы уже оторвались от них очень далеко.

Я летел по песчаным барханам неизвестно куда, и несмотря на то, что я даже не представлял, куда мы едем, восторг переполнял меня – мы спаслись!

Я даже начал петь и почему-то самую неактуальную для Африки и пустыни песню «Ой, мороз, мороз», естественно на русском языке. Машка тут же подхватила ее и даже наши арабы что-то орали свое, но на мотив нашей песни. Весь наш маленький отряд явно прибодрился.

Но тут Хаил, сидящий рядом, показал на огонек, загоревшийся на бензобаке – стрелка приближалась к нулю. Я присвистнул, а Машка сзади крикнула:

- Не дрейфь, что-нибудь придумаем!

Мы проехали еще километров 8, и машина заглохла где-то посреди пустыни.

- Предлагаю лечь спать, утро вечера мудренее, - рассудительно сказала Машка.

Хаил сказал:

- Ложитесь, я покараулю, вдруг что.

Я погасил фары, с наслаждением откинулся на сидении и закрыл глаза. Все мои товарищи по побегу тоже были так вымотаны, что ни у кого не был сил даже на разговоры.

Все начали устраиваться поудобней, кроме Хаила, который вышел из машины и бродил где-то неподалеку.

Несмотря на усталость, я долго не мог заснуть – перед глазами крутились картинки этого дня, самого насыщенного в моей жизни. Но природа взяла свое, и я заснул крепким сном, несмотря на то, что сплю в неудобной позе на жестком сидении.

Десятая глава. Сафари по Сахаре

Я проснулся от солнечных лучей, выжигающих глаза, и от сильной жажды. Я выпрямился на сидении и оглядел нашу команду. Машка и араб-пленник сладко спали на заднем сидении, прикрывшись каким-то брезентом от солнца. Хаил свернулся клубком на сидении рядом со мной –   охранник из него оказался фиговый. Но когда я завозился, он тоже проснулся и виновато поднес руку к груди – мол, прошу прощения, что оставил свой пост.

Я вытащил телефон – связи по-прежнему не было. Оказалось, что уже час дня – вчера мы так устали и перенервничали, что сегодня ни у кого не было сил даже проснуться.

Я вылез из машины, стараясь не шуметь, отошел подальше по нужде, попутно подумав, что вчера, по-моему, вообще забывал и не успевал это делать.

Возвращаясь назад, я увидел Машку, которая выбралась наружу похоже по этой же надобности и деликатно сел в машину, хотя намеревался открыть багажник и посмотреть наши трофеи. Вскоре Машка вернулась, я опять вылез наружу, открыл багажник и начал изыскания – в поисках воды и еды.

Я достал большую коробку и разочарованно присвистнул – в ней лежали приправы и пряности – самая необходимая вещь для путников в пустыне, конечно.

Зато в куче хлама я обнаружил канистру с бензином и показал ее нашей команде.

Все издали радостный клич. Я заправил машину, и мы стали держать совет, куда ехать. Тут Машка хлопнула себя рукой по голове – мы забыли про телефоны, потому что там не было связи. Но у Машки был спутниковый навигатор, про который она совсем забыла.

Я начал ворчать, почему она вчера про него не вспомнила, неизвестно сколько километров мы зря отмотали.

Машка виновато зашмыгала носом, и я смягчился – в конце концов именно благодаря ей мы вчера спаслись, и именно она была мозгом всей нашей операции, я только руль крутил. И, любопытно, что несмотря на то, что в нашей команде трое мужчин, именно она была нашими вооруженными силами.

Она включила навигатор, и мы сидели, ожидая, когда он поймает сигнал.

Солнце жарило все сильнее. Я порадовался, что сейчас январь, а не июль, летом мы бы вообще давно превратились в головешки. Но и сейчас припекало очень ощутимо, и страшно хотелось пить. Песок скрипел на зубах.

Машка поймала сигнал и глубокомысленно начала изучать наше местоположение.

Она присвистнула:

– 250 км от Хургады. И 150 до дороги.

- Ну что ж, ничего не поделаешь. Поехали…

За руль на этот раз уселась Машка, завела двигатель, и мы резво помчались по барханам. Мы бодро ехали по пустыне, и несмотря на страшную жажду, настроение у нас все же было хорошим. Вчера мы уже простились с жизнью, а сегодня целые и невредимые ехали в сторону цивилизации. Только избежавший верной смерти поймет, как легко было у меня на душе.

Но самым радостным выглядел молодой араб-пленник. Я сидел рядом с ним на заднем сидении и видел его довольное и улыбающееся лицо.

- Мы так и не представились друг другу. Кто вы, как вас зовут? – спросил наконец я на английском.

- Я вчера рассказал вкратце вашему другу, правда, думал, что рассказываю вам, всем троим. Вы, наверное, не поняли меня?

- Нет, конечно.

- Меня зовут Алим. Я историк, преподаю в Каирском университете. Точнее, преподавал. 5 лет назад я был в Луксоре, где изучал храм Амона-Ра для своей диссертации. В тот день там было много посетителей-иностранцев. Но вдруг внезапно в него ворвались боевики и начали хладнокровно расстреливать туристов.

Я думал, что тоже погибну, но меня скрутили и увезли сюда, на виллу.  Я им потребовался как раб. Это было так унизительно, что я часто жалел, что они меня не убили в храме. Я учился столько лет, серьезный историк, знаю пять языков – и вдруг меня начинают использовать как раба – это так ужасно.

Машка присвистнула:

- П-я-я-ять? Не может быть!

- Да, пять: английский, немецкий, французский, испанский и…и  русский.

- А зачем вам столько языков? - спросил я, сделав вид, что не заметил его заминки при упоминании русского языка. Араб явно понял, что мы из России, но лучше эту тему не развивать.

- Я ученый, и должен знать, что происходит в науке в разных странах. Я читаю научные журналы, статьи в подлиннике. Точнее, читал. Я пять лет не видел ни одной книги, ни одного журнала, не смотрел телевизор и тем более не выходил в Интернет. Это самое страшное, что можно себе представить. Человек в 21 веке оказывается в диком Средневековье и живет только физиологическими потребностями.

Сначала я был прислугой за все, и это было жуткое время. Меня считали кем-то хуже собаки. Меня можно было унижать, бить, орать на меня, плевать в лицо. А потом я случайно оказался смотрителем гарема.

Я взглянул на него с сочувствием - неужели они кастрировали парня? Ведь по моим скупым представлениям о местных нравах быть надсмотрщиком в гареме могли только евнухи.

Алим заметил мой взгляд и понял его:

- Нет-нет! Я тоже боялся того, что они оскопят меня. Но они почему-то даже не упоминали об этом. Я долго думал почему так, а потом понял. В настоящих гаремах хозяин более-менее любит своих жен, забоится о них, и поэтому бережет их от посягательств посторонних.

А у боевиков женщины-пленницы – расходный материал, живое приспособление для своих потребностей, грязное существо, которое они презирают и не считают человеком. И им совершенно безразлично, что с ними происходит и произойдет.

- А как же вы оказались смотрителем гарема?

- Как-то боевики украли туристку-француженку, она кричала и рыдала так, что никто не мог остановить. Я начал успокаивать ее по-французски, она так удивилась, что даже замолчала. Это заметили и боевики, и так я попал в надсмотрщики гарема, - с горечью сказал Алим. – Боевики часто воровали иностранок, и так оказались востребованными мои лингвистические способности – я мог растолковать этим несчастным, что их ждет, и даже как-то облегчить их участь.

- Каким образом? – удивилась Машка, внимательно слушавшая раба-историка.

- Женщины-рабыни из Ливии, Судана, Сомали и других подобных стран стойко держались – для них насилие, к сожалению, привычно с детства. А вот европейки и американки никак не могли смириться с пленом. Требовали консула, кричали, плакали, создавали страшный шум, что всегда кончалось одинаково – очень сильными побоями, такими, что они не могли их пережить и умирали.

А я мог их как-то успокоить – слыша родную речь или цивилизованный английский, они все же как-то успокаивались, что спасло их от мучительной гибели. И вообще в гареме они могли остаться незамеченными и в безопасности – ибо на самом деле у боевиков имелись женщины-добровольцы со всего мира, выполняющие секс-джихад.

Гарем был исключительно для хозяина, Каида, и только тех женщин, кто проявлял строптивость, он отправлял к своим головорезам. Или продавал за деньги. Чем старше была женщина, тем дешевле она стоила.

И это почти всегда кончалось смертью, ибо к своим женщинам они относились более-менее нормально, а женщина-пленница для них была существом, которое можно мучить до смерти и бивать, как только она надоела.

Но оставшиеся в гареме хозяина тоже оставались приговоренными к смерти. Ибо хозяин явно имеет какие-то психические отклонения, он настоящий маньяк и садист. Всех женщин, которых к нему приводили, он убивал. Убивал так жестоко, мучительно, подвергая самым страшным пыткам и унижениям. Я хоронил этих несчастных, и никогда не забыть мне этого, - с горечью произнес Алим.

Помолчав, он продолжил:

- К счастью, Каиду редко требовалась женщина. Его кровавое безумство находило на него иногда через три месяца, иногда через полгода. Но гарем пополнялся постоянно, после каждой вылазки. И женщины жили, боясь того дня, когда я приду за еще одной из них.

Но у большинства все же оставался шанс на жизнь. И я как-то старался облегчить их невеселое существование, в котором не было ничего – целыми днями они сидели в комнате, в которой могли предаваться только разговорам.

Из развлечений у них была только еда, впрочем, их и этим-то не особо не баловали, и я втихаря таскал несчастным что-то вкусное.

Я подружился с рабом Инадом, который прислуживал на кухне, и он мне часто оставлял что-то из еды. Этот раб был когда-то инженером. Учился в СССР, в Ленинграде, и оказался в плену, - Алим вздохнул  и жестко продолжил:

- Однажды он подмешал в еду для боевиков крысиный яд. Но яда было мало, умер всего один человек. Инада  подвергли мучительной смерти. И с тех пор всю еду новый раб-повар должен есть сначала сам.

Мы помолчали, а потом Машка спросила:  

- А что вообще делали боевики?

- Я мало знал про их жизнь – я же раб, прислужник в гареме. Но жили они скучно - у них запрещены все развлечения, они не смотрят кино, не читают книг, не бывают в Интернете. Не происходит никакого умственного или нравственного развития.

При этом физически они постоянно совершенствуются, тренируются целыми днями. Причем и в рукопашном бое, и в стрельбе.

Иногда они воровали молодых и сильных мужчин только для того, чтобы тренироваться на них в искусстве убивать. Пленники бились за свою жизнь, это придавало им сверхъестественные силы, и поэтому бои с ними очень ценились.

А иногда их использовали в качестве живых мишеней, и это все было очень страшно.

Мы все опять помолчали, потом Машка спросила:

- А откуда деньги у боевиков?

- Они много грабили и убивали, воровали людей, причем по всему миру. Их агенты есть везде, во всех странах, в том числе и в самых развитых и просвещенных.

Боевики получали богатства убитых, деньги за выкуп пленников. Но мне кажется, что там финансирование идет из совсем других источников, и очень серьезных. Все эти ограбления и киднеппинги были больше для рядовых боевиков. А вот главарь Каид и его сын - птицы явно другого полета и очень высокого.

- Как, у него еще и сын есть? – перебила Машка.

- Да, отъявленный мерзавец, как и его папаша. Ему около 25 лет, зовут его Дагман (*)   – вот имечко полностью соответствует его сути. (*) дагман - черный (араб). Его душа такая же черная, как и у его папаши, не зря он ему такое имя дал. Так вот, я как-то случайно услышал разговор Каида с  Дагманом. Они обсуждали, как сын съездил в Швейцарию, и, судя по разговору, уже не в первый раз. Я так понял, у них там серьезные деньги на счетах лежат, которые им кто-то перечисляет.

- Кто? – спросила Машка.

- Этого я не могу знать. Но деньги очень серьезные.

Алим посмотрел на пустыню и покрутил головой:

- Не верю, что я на свободе. Ко всему привыкаешь, даже к плену. И даже там обрастаешь каким-то привычками, обустраиваешь быт, заводишь знакомства. Вот сейчас едем с вами, а я думаю: «Я же сегодня собирался устраивать большую стирку, у меня же там грязное белье осталось». И сам себе говорю - какая еще стирка, какое белье? Ты же на свободе!

- Кстати, а что ты делать собираешься, на свободе? Твои данные есть у боевиков? Тебе не опасно оставаться здесь, в Египте?, - спросила Машка.

- Наверное, опасно. Я слишком много знаю о них. Но что делать? По документам я, наверное, числюсь без вести пропавшим, мне даже и не уехать никуда – нужно обращаться в полицию, начнется шумиха, попаду в новости… Еще бы – знаменитый египетский историк пробыл пять лет в плену у террористов.

- Ладно, что-нибудь придумаем, надо сначала выбраться из этих песков.

- А ты знаменитый историк? – спросила Машка, глянув в зеркало на Алима. Она явно наслаждалась процессом вождения и ловко рассекала по барханам, даже немного лихачила.

- Да, мои работы широко известны и в Египте, и за рубежом. Я изучаю 26-ую династию египетских фараонов. Знаете, совершенно удивительная история. Один из них, фараон Нехо и его семья, как будто исчезли с лица Земли незадолго до завоевания Египта. Никаких следов, мумий, гробниц.

Машка с Хаилом переглянулись, а я спросил:

- И куда же он делся, как вы думаете?

 - Я написал диссертацию на эту тему, и в ней выдвинул теорию, что их выкрали персияне. Мою теорию признали блестящей, и я получил степень магистра.

Я усмехнулся про себя: вот они, историки – страшно далеки их теории от истины. Алиму даже в голову не пришло, что они могли остаться в живых и ушли в подземелья.

Историк тем временем вдруг расплылся в довольной улыбке:

- Какое же это счастье – говорить о науке, о моей любимой теме. Пять лет все мои разговоры крутились вокруг совсем других тем.

Он вдруг погрустнел и замолчал. Мы не трогали его. Страшно представить, что пришлось пережить парню в плену.  Сможет ли он когда-нибудь забыть увиденное?

Но тут Алим тряхнул головой, как будто отгоняя грустные мысли и задал вопрос:

- А вы как оказались на вилле?

Мы втроем молчали – каждый ждал, что ответит кто-то другой, но никто не знал, что говорить – правде Алим не поверит, а врать не хотелось.

Наконец, Машка взяла ответственность на себя и бодро произнесла полуправду:

- Боевики захватили нас в гостях у одного нашего друга, у которого были старые счеты с боевиками.

- А почему вы оказались в женских нарядах?

- Мы не хотели, чтобы кто-то знал, что мы общаемся с этим другом.

- Интересный у вас друг.

- Был. Его убили вчера боевики, - сказал я и подумал «Интересно, что бы случилось с Алимом, если бы он узнал, что наш погибший друг – потомок того самого фараона Нехо из 26-ой династии».

- О, простите, я приношу вам свои соболезнования.

Хаил тяжело вздохнул. Чтобы отвлечь его от переживаний, я задал вопрос Алиму совсем на другую тему:

- Скажи, а у вас в Египте ученые тоже не изучают древние цивилизации с точки зрения развитых технологий, которые превосходят современные?

К моему огромному удивлению, историк сказал:

- Наши ученые знают, что давным давно в Египте была высокоразвитая цивилизация. Ее следы мы видим повсюду и не можем отрицать ее существования.

- И куда же она исчезла, с вашей точки зрения?

- Я думаю, что люди, построившие наши гигантские пирамиды, Сфинкса, огромные дворцы просто покинули Египет.

- Почему?

- Я не знаю. Может быть, они ушли в другое место. Или же была сильная война, которая уничтожила тех людей. Мне трудно ответить на этот вопрос. Вы знаете, что в нашей стране запрещены многие исследования? Например, у нас в университете известно, что многие города соединяются подземными переходами, но проводить такие исследования запрещено. И даже на разрешенные раскопки часто нет денег – у страны сейчас совсем другие проблемы. Но деньги, конечно, это не самое главное.

В соседней Саудовской Аравии деньги есть, но и там запрещены многие исследования. Например, там есть древний город, про который мало кто знает – он закрыт для посещения, и упоминаний о нем практически нет. Дома в нем огромны, как будто их делали великаны, и построен он так, как никто не может строить сейчас.

- А откуда ты про него знаешь, если он закрыт?

- Старый профессор, мой научный руководитель, рассказывал. Когда-то давно, в молодости, когда он сам был студентом, был там на раскопках. Но как только город раскопали, его тут же закрыли – потому что он не похож на все существующие на Земле, и в нем нашли много необычных вещей.

- Да, Садовская Аравия достаточно закрытая для исследований страна, - вступил я. – Хотя загадок там масса - один Черный камень Каабы и кратер в пустыне Вабар чего стоят.

Араб-историк с интересом посмотрел на меня:

- Я вижу, вы разбираетесь в этой теме.

- Постольку-поскольку. Меня интересуют исключительно древние цивилизации и артефакты.

Машка поинтересовалась:

- Что за черный камень и кратер Вабар?

- Ты слышала про Каабу?

- Нет.

- Если ты помнишь, в Саудовской Аравии есть город Мекка, самый священный город для мусульман.  А Кааба – это главная святыня мусульман, здание в виде черного куба во дворе мечети Масджид аль-Харам. Считается, что Каабу построили небесные ангелы.

В одну из стен Каабы вмонтирован Черный камень, довольно крупный – примерно 16 на 20 см. Мусульмане полагают, что он когда-то был в раю, а затем аллах подарил его Адаму.

Трудно сказать, что это за камень, потому что исследователи к нему не допускаются, а в Каабу и мусульмане-то с трудом могут попасть – лишь избранные. А немусульманам путь туда вообще заказан. Есть версии, что Черный камен - это метеорит, взятый в кратере пустыни Вабар. Этот кратер тоже очень загадочное место. По легендам, тут некогда находился город, который был уничтожен Аллахом.

И сейчас этот кратер усыпан обломками черного стекла, белых камней и спекшегося песка – причем спекся он явно при очень высокой температуре. Некоторые исследователи считают, что там произошел ядерный взрыв, сравнимый по мощности с ударами по Хиросиме. Там же валяется множество кусков железа. Самый большой кусок сплава железа и никеля называется Верблюжий горб и экспонируется в Королевском Университете столицы Саудовской Аравии Эр-Рияде. Он весит 2200 кг и имеет гладкую поверхность – как и многие другие куски из этого кратера.

- Ничего себе, впечатляет… - сказала Машка. А Алим добавил:

- Да, все это так. И еще раз повторю – вести исследования там сейчас практически невозможно. Хотя в Саудовской Аравии можно найти множество артефактов…  Кстати, об артефактах. Меня заинтересовало ваше оружие, с помощью которого вы бежали вчера из плена. Оно удивительно напоминает греческий кадуцей.

«Да, умен историк, сразу сложил концы с концами», - подумал я, а вслух самым серьезным тоном сказал:

- Это секретное российское оружие, новейшая разработка.

Араб промолчал, но в глазах у него явно промелькнули веселые искры.

В этот момент опять загорелось лампочка бензобака.

- Что такое? Я же наливал полный бак. - пробормотал я, предчувствуя недоброе.

Машка остановила «Лендровер», мы все вылезли наружу. Я оглядел днище машины и присвистнул. Утром я не заметил, что у бензобака снизу шла трещина, из которой подтекал бензин. Наверное, когда мы вчера ехали по воде, и машина стукнулась обо что-то, это был удар по бензобаку, который прохудился.

- Ну что делать будем? – спросил я.

- Пойдем пешком, - ответила Машка. - До дороги около 60 км, а там видно будет. Может быть, там ходят автобусы. Или поймаем попутку.

- Ага, полную боевиков, - саркастически заметил я.

- Больше ничего нельзя сделать.

- Ладно, пошли.

- Давайте, только возьмем с собой все наши вещи, женскую одежду, например, мало ли что там впереди, – благоразумно заметила Машка.

Мы взяли с собой все барахло, еще раз обшарили машину – ничего нашего не осталось. И отправились в путь.

Мы брели друг за другом по песчаным барханам, а я, несмотря на жажду и голод, любовался красотой пустыни и понимал автогонщика из Франции Тьерри Сабина. В 1977 году он участвовал в мотогонках в Африке и заблудился в Сахаре.  Несколько дней он провел совершенно один в пустыне, без воды и еды, пока его не спасли бедуины. Однако красота пустыни так его потрясла, что он создал новый супермарафон «Париж-Дакар», который прославился на весь мир.

Красоты вокруг действительно были исключительные. Я думал о том, какой бы кайф я испытал, если бы сытый, с водой, проехал бы тут на квадроцикле, джипе или даже верблюде.

Но нам приходилось идти, еле переставляя ноги, в песчаных барханах, под палящим солнцем. Я не выдержал и надел  паранджу. Стало еще жарче, но хотя бы прямые лучи не выжигали кожу.

Мои спутники молча последовали моему примеру – кроме историка, у которого не было женского платья. Он вытащил откуда-то белый платок и обмотал им голову. Долго мы брели по пустыне, но затем рухнули без сил.

Машка показала телефон – ему требовалась подзарядка, еще чуть-чуть, и он сядет, и мы останемся в пустыне без навигатора. До дороги оставалось еще 45 километров.

Связи по-прежнему не было, и позвонить никому было нельзя. Мы валялись без сил часа два, а потом все же заставили себя встать и опять побрели по пустыне.

Скоро телефон сел, и нам пришлось ориентироваться по солнцу, которое подходило к закату. Мы брели по пустыне, а она все не кончалась и не кончалась. Похоже, без навигатора мы все же заблудились – куда идти было совершенно непонятно – со всех сторон одинаковые барханы.

Когда мы поняли это, то остановились и просто рухнули вниз.  Песок противно скрипел на зубах. Горло пересохло так, что трудно было дышать.

Историк вдруг с усмешкой сказал:

- Стоило сбегать из плена, чтобы заблудиться в пустыне.

Мы были так измотаны, что ничего не ответили. Внезапно начались сумерки, и вскоре полная темнота покрыла пустыню.

- Что делать будем? - спросил Алим.

- Сейчас ляжем спать, а завтра будет видно, - ответила Машка. И по-русски добавила: «Утро вечера мудренее».

Алим и Хаил даже не переспросили, что это значит – все так устали, что не было сил говорить.

Мы сбились в кучу и легли спать. Машка прижалась ко мне – несмотря на то, что мы были в пустыне и в Африке, ночной холод вдруг оказался очень пронизывающим.

Мы страшно мерзли, причем я оценил то, что у меня есть черное платье и паранджа – они все же давали немного тепла. Но все равно было так холодно, что я никак не мог заснуть.

А Машка на удивление не тряслась и вообще даже была довольно теплой. Она давно мирно бы заснула, но мы все крутились от холода и не давали ей спать. Наконец она сказала:

- Слушайте меня. Мудрецы в ашрамах учили меня, что человек может сам регулировать свой тепловой баланс. Лягьте поудобнее и представляйте, что вам тепло, вы на пляже, солнце согревает ваши руки, ноги, живот.

Мы последовали ее совету, и странное дело – я действительно почувствовал, что мне стало намного теплее. Я даже угрелся и заснул.

Проснулись мы рано, с первыми лучами. Несмотря на аутотренинг и самовнушение, я очень обрадовался солнцу – сейчас будет тепло. И действительно, солнце вскоре согрело нас. Более того, спустя какое-то время нам уже стало чересчур жарко – самое время мысленно представлять себя в Антарктиде.  

Все участники нашего похода проснулись, и мы начали держать совет. Алим, как самый подкованный – все же он был на раскопках, и в том числе и в пустыне, выдвинул план – мы идем на запад. И рано или поздно куда-нибудь придем.

Мы встали и побрели на запад, изможденные и обессиленные. Подолгу идти мы не могли – часто ложились и отдыхали. Наверное, план историка был не самым удачным – ибо, бредя полдня по пустыне, мы так никуда и не дошли.

Обессиленные, мы свалились на песок и молча лежали под палящим солнцем. Я уже приготовился умирать во цвете лет в жаркой пустыне Африки.

И тут Машка вскочила – как будто только что не была труп трупом и крикнула:

- Смотрите!

На горизонте показался караван верблюдов, шедший нам встречу. Машка натянула платье и велела, чтобы мы с Хаилом сделали тоже самое - она по-прежнему заботилась о нашем инкогнито. Мы опять превратились в восточных красоток из гарема и из последних сил побрели в сторону каравана.

Наконец мы приблизились к людям и надменным верблюдам, навьюченным объемными тюками.

- Бедуины, – шепнул историк.

Я вспомнил про историю Террье Сабина и подумал, что бедуины просто спасители заблудившихся туристов. Если, конечно, нас они спасут.

Когда мы приблизились, караван остановился. Бедуины настороженно смотрели на нас, особенно на Алима, который был одет как боевик.

Тот сделал повелительный жест нам – мол, гарем, оставайся на месте и бодро двинул к бедуинам, которым начал что-то бодро говорить по-арабски. Бедуины закивали головой и оттаяли – если так можно сказать про людей, которые никогда в жизни не видели снега и не чувствовали морозов. Они что-то залопотали, тыча руками в ту сторону, откуда только что пришли.

Алим покивал им головой, потом вернулся к нам и тихо сказал на английском:

- Я сказал, что мы заблудились в пустыне и готовы заплатить, если они нас доставят до дороги. Они говорят, что она в двух часах езды на верблюдах отсюда. Эта дорога ведет в Кену, там ходят рейсовые автобусы из Луксора и Хургады. Если мы дадим денег бедуинам, то они доставят нас до трассы. Я надеюсь, у вас есть деньги?

Мы закивали головой, соглашаясь. Было решено, что основной караван останется здесь, а нас отвезут два бедуина. К нам подвели четырех верблюдов, на которые мы с Машкой и Хаилом забрались - с грехом пополам и помощью бедуинов. Алим ловко взобрался наверх и уверенно сидел в седле – видимо, в своей работе ему приходилось часто передвигаться на раскопки подобным образом.

Алим еще что-то сказал бедуинам,  и один из них дал нам флягу, в которой была теплая вода с неприятным привкусом – но я с наслаждением пил ее. Фляга побывала у всех моих старых  новых и друзей, и все они закатывали глаза от наслаждения, пока пили эту невкусную воду.

Я мог бы выпить ведро, но бедуин как-то чересчур пристально следил за судьбой своей фляги, и я понял, что вода для него в пустыне дороже очень многих вещей, и он не готов раздавать ее направо и налево.

Я отдал ему флягу, хотел поблагодарить и извиниться, но вспомнил, что я в женском наряде и соблюдая легенду, лишь прижал руки к сердцу в благодарность.

И вот наша экзотическая кавалькада тронулась в путь. Я смотрел сверху на пустыню и думал о том, что скоро кончатся наши терзания. Но пока терзания продолжались – бесконечная пустыня, жесткое седло, голод и страшная усталость. Просить еду у бедуинов было как-то стыдно – судя по их виду, они и сами ели нечасто.

Однако все мучения все же рано или поздно кончаются – наконец, наш мини-караван выполз на дорогу. Бедуины что-то говорили и показывали руками. Историк кивал в ответ, затем махнул нам рукой:

- Слезайте!

С помощью бедуинов мы спустились с преклонивших колени верблюдов. Хаил вытащил деньги и отдал бедуинам. После чего те с достоинством поклонились, развернулись и двинулись в обратный путь.  

- Здесь вскоре должен пройти рейсовый автобус до Кены. А оттуда можно уехать в Хургаду, - сказал Алим, заметно повеселевший.

Без сил мы уселись на обочину совершенно пустой дороги и стали дождаться автобуса.

Историк заметил:

- Мне нельзя показываться людям в этой одежде – меня все будут принимать за боевика, возникнет много вопросов.

Я сказал:

- У меня под паранджой есть светлые брюки и белая футболка. Если тебя устроит – я могу их тебе отдать. Только они все грязные и пропотевшие.

Историк обрадовался и согласился. Мы отошли от Машки с Хаилом, переоделись и вернулись к своим товарищам.

Одевшись и оглядев себя со всех сторон он довольно сказал:

- Первый раз за 5 лет в человеческой одежде. Осточертели эти черные наряды.

Но мы все уже так устали, что отвечать не было сил. Наша команда вповалку сидела на обочине, уже не испытывая от усталости и голода каких-либо эмоций.

Где-то через полчаса в мареве  над дорогой вдруг показалось почти фантастическое после пустыни зрелище – настоящий автобус.

 Мы замахали руками, автобус остановился, открылись автоматические двери, и мы с трудом залезли внутрь. Интересно, что никакого особого любопытства у сидящих внутри арабов мы не заметили, возможно тут рядом была какая-то деревня, и люди часто ловили тут автобус.

Мы с без сил уселись на заднее сидение, а Хаил вытащил несколько фунтов и заплатил водителю. Автобус тронулся, и мы молча поехали вперед. По-прежнему страшно хотелось есть и пить, но в автобусе уже было намного легче  - не так жарко, и главное, мы ехали в цивилизацию, мы не погибли в пустыне.

Через полчаса мы приехали в Кену и первое, что увидели на автобусной станции – небольшой ларек с бутылками воды, соками и сластями. Тут же рядом продавали лепешки и фрукты. Из последних сил мы добрели туда. Хаил купил на всех воды и еды.

Мы нашли какую-то грязную скамейку, уселись на нее и начали трапезу. на старались есть прилично, - не как люди, которые не ели и не пили два дня и провели их в пустыне под солнцем. Но получалось плохо – вода и еда исчезали с фантастической быстротой.

Мы бесконечно пили воду, и живительная жидкость разносилась по спекшемуся пищеводу, попадая в желудок.

- Сейчас не помешал бы тот напиток, которым нас угощал Яхмос, для восстановления сил,  - вполголоса заметил я на английском. Но нас никто не обращал внимания.

- Ничего, вода не хуже, - бодро отозвалась Машка, которая никогда не пила соки и газировки, утверждая, что в них слишком много сахара, поэтому пить хочется еще больше.

Она потягивала воду, и чувствовалось, что с каждым глотком к ней возвращаются силы.

Алим удивленно спросил:

- Яхмос? Странное имя, так звали основателя XVIII династии фараонов. В своей жизни не встречал ни одного Яхмоса.

Мы с Машкой украдкой переглянулись, но промолчали, сделав вид, что не расслышали, так как полностью поглощены еды. Умный историк, не дождавшись ответа, не стал повторять вопрос вновь, но было видно, что он озадачен.

Наконец мы насытились, и Хаил с историком отправились изучать расписание. Когда они вернулись, то принесли радостную и невероятную весть -  автобус до Хургады будет всего через полчаса.

Когда пришел наш автобус, мы залезли в него и почти сразу же заснули - от сытости, усталости, перенапряжения.

Очнулись мы от того, что автобус остановился. Я выглянул в окно – там стоял блокпост с броневиком.

В салон вошел солдат и начал бдительно оглядывать пассажиров. Но мы его совершенно не заинтересовали, он что-то крикнул и махнул рукой - проезжайте.

Блокпосты пошли один за другим, но мы благополучно прибыли на  автостанцию в Хургаде – уже в полной темноте. Надо было как-то незаметно избавиться от женских одеяний, чтобы попасть в отель.

Мы с Машкой и Хаилом по очереди и максимально конспирируясь зашли в общественный туалет, и незаметно сняли там одеяния, которые нам, возможно, спасли жизни и точно помогли остаться неопознанными персонами.

Уже в своем обычном виде мы все вместе стояли около облупленной будки с расписанием автобусов и молчали.

Позади был какой-то очень важный жизненный этап, который мы пережили вместе, и теперь надо было начинать новый.

Историк сказал:

- Я решил – поеду домой, в Каир, как раз скоро будет автобус туда. А там видно будет. Решим с семьей. Вы долго еще будете в Египте?

- Нет, послезавтра улетаем.

- Как с вами можно связаться?

- Напиши мне на электронную почту. Сейчас напишу.

Я вытащил из своей черной сумки листок бумаги и карандаш и написал адрес своей почты: alexsandr.efremov@yandex.ru.

- Только обязательно напиши, чтобы мы все знали про тебя. Я буду ждать твоего письма.

- Да, и мне хочется знать, как у вас будут дела. И что у вас все в порядке. Теперь у вас в Египте есть злой враг – вы ранили главаря могучей организации. Я знаю, что ее члены есть даже…

Он помолчал:

- Даже в России.

Мы с Машкой переглянулись – все же он понял, откуда мы. Еще бы не понять – мы же в пустыне песни-то на русском языке от счастья орали. Но мне же от его слов как-то стало очень не по себе. Но все же у нас были козыри – наших лиц никто так и не увидел. И никто не узнал, откуда мы. Никто, кроме самого Алима.

- Надеюсь, ты не расскажешь никому, откуда мы и кто мы. Египет маленький и могут выйти на нас.

- Нет, я сам буду как-то выбираться отсюда. Я еще не знаю как, но обязательно выберусь. Может быть, поеду жить… в Россию, - добавил он после паузы.

- Там холодно. И снег. – улыбнулся я.

- Я знаю. Но еще неизвестно что хуже - холод или жара в 50 градусов, как у нас.

Я вспомнил жаркое лето 2010 года, когда было такое пекло, что казалось, наступает конец света, и живо представил каково это - потому что у нас все же до 50 градусов не доходило.

- Напиши нам. Обязательно напиши, - сказал я.

Тут Алим растерянно хлопнул себя по карманам:

- У меня же нет денег.

Я вынул из сумки пару стофунтовых бумажек и отдал ему.

Он начал сопротивляться:

- Нет, это слишком много.

- Бери. Ты не знаешь, зачем могут понадобиться деньги. Мало ли, автобус сломается. Или родных дома не окажется.

- Спасибо, друзья! Я никогда не забуду вас. Вы вернули мне свободу и спасли жизнь. И вы очень добры.

Мы начали прощаться. Странное дело, у меня как будто начало щипать в носу. Я знал Алима всего два дня, а уже странно было, что мы с ним сейчас расстанемся и, скорей всего, никогда не увидимся. Мы с ним пережили вместе за это время очень много всего. И еще – он верил в то же, что доказываю я. А таких людей очень мало на Земле…

Подъехал каирский автобус, Алим пожал нам руки:

- Спасибо еще раз, друзья! Надеюсь, что мы еще увидимся…

Алим залез в салон, сел у окна и махал нам рукой пока автобус не тронулся. лез в салон.

Проводив нашего нового друга, я сказал:

- Значит, так. Предлагаю поехать ко мне в гостиницу и там обсудить все дела.

Хаил тут же поймал грязную старую местную маршрутку, хотя до отеля было минут 10 пешком. Но идти уже ни у кого не было сил.

За гроши она довезла нас всех до отеля, который я был так рад увидеть, как будто попал домой.

- О, вы так загорели? Наверное, было сафари на джипах, катались по пустыне?– поинтересовался портье.

- Да, конечно, катались, еще как, - ответил я.

- Не хотите ли завтра на верблюдах в деревню бедуинов? – спросил он.

Мы переглянулись и засмеялись.

- Нет, спасибо, в другой раз.

И побрели ко мне в номер. Я недоуменно озирался по сторонам – мои привычные вещи, ноутбук, плавки, брошеннее сушиться на балконе. Я оставил эту комнату позавчера. А пережил за это время столько, что казалось, прошли годы. Или тысячелетия. Комната была вылизана до блеска – уборщику явно понравились чаевые. На кровати даже были накручены из полотенец прекрасные белые лебеди.

Мы все втроем без сил рухнули на огромную кровать, безжалостно разрушив махровых лебедей. Я нащупал в тумбочке  крем от ожогов, намазался и отдал  друзьям.

Долго мы лежали без сил и без движения. Потом захотелось пить, я вспомнил, что в холодильнике у меня стоит сок, и я заставил себя сползать к нему и притащил на кровать.

Прохладный ветерок из кондиционера овевал лицо, усталость отдавалась во всем теле, но какое это было блаженство – больше никуда не надо идти, и можно просто лежать и потягивать ледяной сок – обезвоженный организм до сих пор впитывал жидкость как губка.

Я нашарил пультик и включил телевизор, начал щелкать по каналам. Хаил попросил оставить местные новости. Он прослушал полный выпуск и сказал:

- Никаких особых новостей. Пожар в подземелье остался незамеченным, и наш побег от боевиков тоже.

- Естественно, кто и что заметит под землей и так далеко от людей.

- Это хорошо или плохо?

- Хорошо. Еще есть плюс в том, что никто из боевиков не видел наших лиц. Они даже понятия не имеют, кто мы – наверное, считают нас какими-то полоумными тетками.

- Скорее, продвинутыми – и стреляют, и машину водят. Они же видели, что мы используем жезл. Тут же надо соображать, что да как.

- Ну так мы же наложницы фараона, это он нас всему научил.

 - И что мы будем делать дальше?

- Вы-то ладно, вы вернетесь домой. А мне что делать...

Тут у меня в голове закрутились слова, сказанные фараоном, что он позаботился о будущем Хаила.

- Погоди-ка, Хаил. Я видел, тебе фараон давал какие-то бумаги.

Хаил хлопнул себя рукой по лбу и начал шариться у себя за пазухой. Он вытащил большой тонкий пакет бумаг в пластиковой мягкой папке. Хаил вытащил бумаги – несмотря на все бурные события вчерашнего и сегодняшнего дня, они были вполне в порядке.

Он начал быстро листать бумаги и ошеломленно сел на кровати:

- Что? Что такое?

- Смотрите….

Мы с Машкой начали перебирать бумаги. Во-первых, там был паспорт на имя Хаила. Мы так поняли, что это первый документ молодого копта. Фараон, вероятно, сделал его через нотариуса, который вел его дела на поверхности земли. На наш взгляд это был совершенно подлинный документ.

Во-вторых, там были документы на дом. И, в-третьих, там была банковский счет на солидную сумму. И в-четвертых там были ценные бумаги и акции, и судя по всему, прибыльные – так как уж кто-кто, а фараон разбирался в мировой экономике, вряд ли бы он стал подсовывать своему воспитаннику какое-нибудь фуфло.

Араб сидел растерянно на кровати, и слезы наворачивались на его глаза. Мы с Машкой переглянулись – да, он получил то, что мало кому доступно в его стране. Но он остался совсем один в мире, с которым он при этом очень слабо знаком. И ему предстоит выживать одному. Но с другой стороны, фараон сделал все, что от него зависело, чтобы сделать будущую жизнь Хаила безоблачной.

Тут Хаил, перебирая бумаги, вдруг вытащил конверт.

- Письмо от Яхмоса! – закричал он.

- Читай! Ну что же ты, - заволновалась Машка.

Хаил вытащил письмо, вздохнул и начал читать последние слова фараона:

«Дорогой Хаил!

Прочти и запомни каждое слово. Во-первых, знай, что ты никому ничем не обязан. Ты честно служил мне эти годы, и заработал все, что ты получишь.

Во-вторых, знай, что мир очень жесток и несправедлив. Не рассказывай никому о своем прошлом. Говори всем, что ты единственный сын египетского эмигранта в США, который стал миллионером. Потом он умер, а ты, его сын, решил вернуться на родину.

В-третьих, ты и сам можешь уехать за границу, если захочешь. У тебя достаточно денег. Но я думаю, что ты не захочешь этого, и когда ты попадешь в свой новый дом, то ты поймешь, почему.

И вот тебе телефон и адрес человека, который будет вести твои дела – если будут какие-то затруднения, обращайся к нему. Это нотариус Махир. Ему можно верить, это честный человек, и за те деньги, что он получил, он будет молчать. Он знает, как помочь тебе, если что-то случится.

И еще – знай, Хаил, что ты мне дорог. Я сурово обращался с тобой, мало хвалил и ни разу не приласкал – но я любил тебя, и ты был мне вместо сына.

Живи честно, помогай людям,  и ты будешь счастлив.

Фараон Яхмос».

Хаил дочитал последние строки, не стесняясь слез. Мы с Машкой сидели притихшие.

Хаил эмоционально сказал:

- Я буду помогать бедным! Я сделаю все, чтобы в моей стране не осталось сирот!

Мы с Машкой переглянулись – надолго ли хватит его человеколюбия, но ничего не сказали. Однако нам надо было решать наши насущные дела. Хаил решил, что сейчас уже поздно ехать в его новый дом, тем более что он был далеко.

Мы договорились, что сейчас Машка и Хаил отправятся в ее хостел  - у меня в отеле неправильно поймут, если со мной останется ночевать девушка, да еще и юноша. А там он снимет себе на ночь номер, и никаких вопросов не возникнет.

А завтра Хаил попросил съездить с ним в его новый дом, посмотреть, что там да как.

Мы договорились встретиться утром. Машка и Хаил ушли вдвоем – я еще даже малодушно  порадовался, что мне не надо сейчас идти ее провожать по ночному городу. Я закрыл за ними дверь, лег в кровать и заснул без задних ног, не успев даже ни о чем подумать.

Одиннадцатая глава. Апельсиновый сад

На другой день я проснулся с ощущением счастья. Болели все мышцы, ныло обожженное лицо, но я чувствовал себя сильным и уверенным в себе. Я пережил настоящие приключения и смог преодолеть себя. Я даже пересек пустыню (и потерял за эти два дня, наверное, килограммов пять).

Мне нравилось это ощущение, я даже чувствовал себя прямо-таки крутым. Я встал, охнув, дополз до душа и с наслаждением стоял под струей воды, впитывая влагу всеми порами. Какое же все-таки это счастье – вода. Я подумал, что теперь в жаркие страны меня не загонишь.

Закрыв глаза, я представил себе, как иду по осеннему лесу за грибами. Мягкий влажный мох, морось, оседающая на лице и одежде, серенькое небо, затянутое тучами. Нет, не нужен мне больше ваш берег турецкий и Африка не нужна. Только наша питерская стопроцентная влажность, только наша неяркая серость и наши озера, реки и речушки.

Я вышел из душа, опять намазал обгоревшее лицо кремом и облачился в свежую футболку и шорты. И отправился завтракать. Накладывая себе еду, я заметил, что отношусь к ней теперь как-то равнодушнее. Я хочу есть, но не мету все подряд, как раньше, когда это было, похоже, болезненной зависимостью.

Позавтракав, я уселся на тенечке со стаканом сока, дожидаясь своих друзей. Интересно, что я сосем недавно улетел из дома, а казалось, что не был там уже пару месяцев – таким насыщенным получился мой «отдых на первой линии». Но я чувствовал, что он был полезным для меня, я изменился и в чем-то стал лучше. Теперь главное не потерять темп. Вернусь в Питер, запишусь в фитнес-клуб, буду плавать в бассейне – мне понравилось на Красном море ощущения зимнего купания, надо продлить его и в России.

Приятные размышления прервали мои друзья. Они появились точно в назначенное время – бодрая и загорелая Машка, и растерянный Хаил, у которого все валилось из рук.

Мы вышли на улицу и тут же поймали такси. Хаил сел рядом с водителем, а мы с Машкой примостились на заднем сидении. Старая машина тряслась и скрипела всеми своими суставами. Мы быстро выехали из Хургады  и ехали по пустыне, которая напоминала свалку – весь мусор из города сбрасывали прямо сюда.

Я подумал о том, что человечество каждый день выбрасывает тонны ресурсов буквально в помойку.

Вот у меня у самого в Питере к вечеру полное мусорное ведро – пластиковые бутылки, полиэтиленовые пакеты, бутылки из-под молока, картофельные очистки и еще куча добра. И таких как я – миллионы. Миллионы тонн мусора ежедневно. И этот мусор отправляется на свалки, где сгорает, при этом еще и загрязняя воздух. 

А то, что не сгорело, валяется по планете в самых неожиданных местах – в лесах, джунглях, горах, в реках и озерах, или как здесь, в Египте – в пустыне. Или в океане. Я был потрясен, когда узнал об огромном мусорном пятне в Атлантическом океане. Это более ста тонн пластиковых бутылок и пакетов, которые покрыли воду на огромной территории толстым слоем – весь этот мусор принесло туда течением. И эта гигантская океаническая помойка губит все живое вокруг.

И самое грустное, что для того, чтобы произвести все эти мегатонны мусора, работают многочисленные заводы, которые активно потребляют воду и электричество, и воздух при этом тоже отнюдь не озонируют.

Или еще одна тема – в мы выбрасываем пищевые отходы, тонны пищевых отходов с одного только Питера. А сколько можно было бы сделать из них удобрений или прокормить свиней или коров. Мама с папой рассказывали, что в советские времена в питерских дворах стояли контейнеры для пищевых отходов, которые потом в совхозы отвозили – по-моему, это было хорошее дело.

Я грустно смотрел на загаженную пустыню. Машка заметила мой мрачный вид и спросила:

- Ты чего это приуныл?

- Да вот грущу, сколько в мире ненужной упаковки и как быстро мы умудрились загадить планету.

- Да.. Это проблема. Причем по всему миру. Я мусор видела в самых неожиданных местах. Но еще меня бесит, когда природные ресурсы тратят на какую-нибудь ерунду. Вот, скажем, стоят у метро три мальчика с листовками и раздают их прохожим. Прохожие машинально берут и тут же бросают в урну. а сколько было потрачено сил и денег, и тех же природных ресурсов, чтобы создать эти листовки.

- И не говори, сам всегда поражаюсь тому, сколько у людей сил и времени уходит на всякую ерунду.

- Кстати, не только природные ресурсы, сами люди тоже используются как-то не рационально. Например, у нас в мире очень большой процент каких-то бессмысленных профессий, типа маркетологов.

- Ну ты загнула. Чтобы товар продвигался, его надо рекламировать.

- Не скажи….Проблема в том, что человечество потребляет слишком много товаров, поэтому и возникает конкуренция. Скажем, кто-то производит печенье, причем не честное доброе настоящее печенье, а некий концентрат красителей и консервантов с абсолютно химическим вкусом. И будут потрачены миллионы, и будет заведен штат маркетологов и рекламщиков и smm-менеджеров и еще черт знает кого, лишь бы для того, чтобы продать эту ядовитую дрянь.

И таких примеров множество –  напитки, сделанные из химических концентратов, такая же искусственная еда, по большому счету бессмысленная жевательная резинка  – и их никто бы не стал покупать без рекламы, без миллиардных бюджетов на их реализацию.

Или еще - тонны бессмысленной косметики, которой красная цена пять копеек в базарный день, ибо она сделана из копеечных материалов, но она продается за бешеные деньги. Или ненужные статусные товары, бессмысленные вещи, и все это надо продавать, продвигать, рекламировать, создавать рекламные проспекты, журналы, буклеты, фотографировать, снимать, озвучивать и так далее.

- Ты говоришь очень странные вещи для девушки и вообще задвигаешь прямо как Рэй Бредбери. Это он уже в последних интервью сказал, что люди занимаются всякой чепухой – придумывают костюмы для собак,  айфоны, должность рекламного менеджера. А могли бы развивать науку и осваивать Луну и Марс с Венерой. И что человечеству дали космос, а оно предпочло пить пиво и смотреть сериалы.

- Не читала Бредбери. Мельком там что-то слышала – ну что жгли книги, чтобы умных не было.

- Ошибаешься. В «451 градус по Фаренгейту» действительно жгли книги, но по другой причине. Из-за всеобщего развития толерантности - чтобы никого не обидеть.  Стало нельзя писать плохо про кого бы то не было – про любую расу, профессию, вероисповедание и так далее. И в результате было решено вообще запретить книги и уничтожать их.  
Причем книга была написана в начале 50-х годов прошлого века, и вот сейчас нечто в этом роде происходит.
-Да ну, ты преувеличиваешь. Не так уж все плохо. И фильмы сейчас прекрасные есть и книги, и мир по-прежнему прекрасен и многообразен, несмотря на то, что там и там вспыхивают конфликты. Но в целом-то система работает.

«Да, Машка, конечно, неисправимая оптимистка», - подумал я. Во всем находит плюсы, несмотря на несовершенство окружающего мира. Надо у нее поучиться этому. Например, может быть, с точки зрения современной экономики эти дурацкие профессии, о которых мы говорили, даже и неплохо – надо же куда-то девать всю эту толпу бездельников, должны же они где-то работать.

Меня, помню, очень удивило, когда я в романе Хайнлайна «Дверь в лето» прочел о том, как в будущем делали автомобили, которые тут же отправляли на переплавку – чтобы опять начать процесс заново. И все для того, чтобы занять людей и оживить экономику.

Но все равно мне кажется это все нерациональным – ведь природные ресурсы не возобновляются. И если бы толпы этих людей делали что-то полезное, а деньги, и ресурсы тоже шли на что-то полезное – жизнь была бы совсем другой.

А  мы продолжаем гробить себя и свою планету. И самое страшное во всем этом – чем больше я копаюсь в прошлом, тем больше убеждаюсь в том, что древняя высокоразвитая цивилизация точно так же в свое время уничтожила себя сама. И мы бодро идет по ее следам.

Мои грустные мысли прервались – такси привезло нас к небольшой, но симпатичной вилле прямо на берегу моря. Машина остановилось у ворот, мы расплатились с водителем, щедро оставив на чай.

Ворота оказались открытыми - мы вошли внутрь и отправились по мощенной дорожке к дверям виллы. Никаких ключей фараон не оставил, и мы не знали, как попадем внутрь. Но тут я совершенно машинально нажал дверной звонок, и вдруг дверь открылась – за ней стоял пожилой человек в светлой одежде.

Хаил представился, мужчина с достоинством поклонился и провел нас в дом.

Они с Хаилом начали о чем-то говорить по-арабски, а мы с Машкой с любопытством оглядывались по сторонам. Очень чистый и уютный дом, в котором было все нужное для жизни. Старик, поклонившись, привел нас в большую гостиную.

Мы уселись на диваны, и Хаил все в таком же ошеломлении перевел все, что ему рассказал слуга, который стоял неподалеку, почтительно склонив голову. Оказалось, что слугу зовут Маркус, пару недель назад его по рекомендации нанял один незнакомец, привел в этот дом, обещал хорошо платить, дал много денег и сказал, чтобы он подготовил дом для молодого господина, который скоро появится здесь.

Старый слуга набил холодильник и шкафы продуктами, подготовил комнаты, но вот уже вторую неделю никто не заходит в дом. И теперь он рад, что молодой господин наконец появился.

Мы с Машкой начали подшучивать над Хаилом, который внезапно стал домовладельцем и молодым господином.

- Ну что, молодой господин, показывай свои владения.

Мы начали ходить по дому, восхищенно цокая языком, правда, больше для того, чтобы сделать приятное Хаилу – все же парень ничего в жизни толком не видел, кроме своего подземелья, а тут стал владельцем настоящих хором.

Прекрасная гостиная, уютные спальни, кабинет и даже библиотека – слуга сказал, что ее привезли в большой машине только неделю назад. «Наверное, последний подарок фараона», - решил я и мельком посмотрел книги. Старинные манускрипты и современные тома, огромные тома и крошечные книжечки – библиофил тут умер бы от зависти.

Из библиотеки был выход прямо в прекрасный внутренний двор, полный удивительных цветов и цветущих кустарников. Бассейн с ярко-голубой водой занимал открытую центральную часть дворика. Но оказалось, что это еще не все – рядом с домом был настоящий апельсиновый сад, целая плантация. Мы ходили по нему, восхищенно цокая языками.

По нашей просьбе Хаил поинтересовался, кто же поддерживает всю эту красоту, неужели сам Маркус? Слуга поведал нам, сад был запущенным, но у него есть помощник, который привел все в порядок и ухаживает за садом и двором. Наверное, это был очень хороший помощник, потому что и двор и сад радовали глаза. Яркая зелень листьев, на них оранжевые плоды, упоительный аромат и умиротворение.

За садом виднелся песчаный пляж и полоса моря. Мы совершенно искренне цокали языком и восхищались открывающимся видами.

Хаил ходил абсолютно довольным, и я даже заметил у него какие-то особые собственнические нотки в поведении – он как-то заважничал и начал гордо выступать.

- Эй, эй, Хаил, помнишь, что ты говорил вчера?

- Что? - мой вопрос, похоже, сбросил его с небес на землю.

- О том, что ты все сделаешь для того, чтобы помочь бедным.

Хаил как будто вернулся к себе прежнему:

-  Машья, Алекс… Я все сделаю. Я буду писать вам. Вы будете приезжать ко мне в гости.

Машка тут же выступила:

- Да уж я бы не отказалась – в такую-то виллу на берегу моря… Работается тут, наверное, хорошо, - мечтательно добавила она.

- Машка, хватит напрашиваться, - строго сказал я.

Хаил восторженно закричал:

- Машья, я жду тебя всегда! Хочешь, не уезжай сейчас, оставайся!

- Нет, Хаил, спасибо. Очень почему-то домой хочется.

- Ага, и мне, - добавил я.

Действительно я так устал от всех этих египетских приключений, что мне страшно хотелось в Питер, к родителям на дачу, в снег, в мороз, в слякоть – лишь бы подальше от этого солнца, сухого воздуха, боевиков и гонок по пустыне.

Мы отправились на пляж и у пирса увидели целый ряд плавсредств: небольшую яхту, легкий катер и обычную рыбачью лодку.

- Ну ты капиталист теперь, Хаил, прямо настоящий, - подначивала его Машка.

- Я не буду жадным, я буду помогать бедным и сиротам, - упрямо твердил Хаил, но рот его расплывался в довольной улыбке.

Я подумал – интересно, надолго ли хватит его хороших мыслей? Не станет ли он сам жадным богачом, который отбирает копейки у сирот?… Поживем, увидим.

Слуга, поклонившись, ушел в дом, а нас напало веселье, и даже куда-то делась усталость и боль в мышцах. Мы дурачились, бегали по пляжу, Машка встала на руки, мы с Хаилом меряться силами – оказалось, что я значительно сильнее. Ну или может массой задавил, кто же разберет.

А старый слуга тем временем накрывал на стол под плетеным тентом, который стоял в саду рядом с пляжем. Потом он подошел к нам и почтительно сказал что-то по-арабски. Хаил сказал:

- Машья, Алекс, приглашаю вас на обед, Маркус приготовил рыбу, которую она сам выловил сегодня утром.

Так как мы основательно проголодались, но не заставили себя уговаривать,  уселись за стол и начали с аппетитом уминать действительно вкусную рыбу. И вдруг я заметил, что Маркус почтительно стоит на расстоянии и ждет дальнейший указаний.

У меня как-то сразу пропал аппетит. Машка увидела мой взгляд и тоже отложила вилку.  Хаил понял нас, вскочил и почтительно поклонившись Маркусу, предложил ему сесть с нами.

Тот даже испугался, но мы дружно начали звать его за стол.

Старый слуга, наконец, согласился и сел. Прослезившись, он сказал:

- Первый раз я сижу рядом с господами за столом.

Хаил важно сказал:

- Теперь так будет всегда. У меня никого нет, у тебя никого нет. Ты будешь мне как отец.

И тут Маркус ответил:

- Но я не один. У меня есть дочь, - и громко закричал, - Марьям, Марьям…

Зашуршали кусты, и из них вышла красивая смуглая девушка, стройная и большеглазая. Одета она была не по-восточному – в джинсы и белую футболку, и сильно отличалось от ставших нам уже привычными укутанных в черное женских фигур. В руках красавица держала секатор – судя по всему, когда ее позвали, она подстригала кусты – так вот, значит, кто здешний чудо-садовник.

Мы оторопели. Я очнулся первым, посмотрел на Хаила и ткнул Машку в бок, указав на него.

Тот смотрел на девушку, попросту открыв рот.

- Судя по всему, скоро тут будет большая и дружная семья, - прошептала мне Машка по-русски, фыркнув.

- Это точно… Не приехать тебе сюда позагорать, халявщица, Марьям этого не потерпит, - ответил я на английском, решив, что говорить на языке, которого не знают окружающие,  неприлично.

Хаил очнулся и строго сказал:

- Но-но! Вы мои самые главные друзья!  - и уже тише грустно добавил. - И единственные.

- Ну теперь уже не единственные. Марьям, иди сюда! Садись с нами!

Марьям, вопреки ожиданиям, довольно спокойно подошла к столу и села рядом с отцом. Судя по взгляду, который она бросила на нашего друга, в наших шутках была очень большая доля истины – она похоже, тоже действительно заинтересовалась нашим другом – он молодой, красивый, а теперь еще и богатый.

А про того и говорить нечего – пропал наш Хаил, даже перестал и есть и пить. Смотрел, не отрываясь на девушку, которая  лукаво поглядывала на своего нового поклонника. Маркус тоже выглядел довольным -  явно его жизнь за последние недели начала налаживаться.

Мы с Машкой переглянулись и как-то даже почувствовали себя лишними на этом празднике всеобщего обожания.

Однако Машка тут же включилась в беседу и засыпала Маркуса и Марьям вопросами. Марьям довольно сносно говорила по-английски, не смущалась и совершенно не производила впечатление забитой и угнетенной женщины Востока.

Оказалось, что Маркус и Марьям – копты-христиане. Выходит, фараон специально нашел Хаилу слугу-копта, чтобы юноша вернулся к своим корням.

Выяснилось, что Марьям даже училась в колледже в Каире – этим и объясняются ее хороший английский, свободные нравы и европейская одежда.

Девушка оказалась остроумной, живой и просто замечательной – фараон был прав, когда написал, что вряд ли Хаилу захочется покинуть свой новый дом.

Я задумался и сказал:

- Интересно… Полное имя нашей Машки – Мария. А Марьям – это тоже Мария, так восточные христиане называют деву Марию. Как странно – мир такой большой, но при этом мы одинаковые, и у нас даже одинаковые имена.

Марьям и Машка переглянулись и дружески улыбнулись друг другу – приятно, наверное, найти тезку с другого континента.

К концу обеда, который мы обильно сдабривали вином, за столом уже началась всеобщая дружба народов, и слышались клятвы в вечной дружбе и любви.

Время летело незаметно, уже стемнело, и нам пора было откланиваться.

Хаил попросил слугу вызывать нам такси, а тот ответил:

- Зачем вызывать… Посмотрите в гараже, хозяин.

Мы всей толпой отправились во вместительный гараж и там начали восхищенно цокать языками. В гараже стояли две прекрасные новые машины - городской седан и внедорожник.

Маркус сказал:

- Я отвезу вас, у юного господина, наверное, нет прав?

Хаил утвердительно кивнул головой.

- Я приеду проводить вас в аэропорт, - сказал он.

Мы попрощались с Хаилом, который, похоже, тут же забыл о нас, оставшись вдвоем с прекрасной Марьям – сквозь стекло автомобиля мы видели, как они отправились вдвоем в сторону пляжа.

Старый копт быстро довез сначала Машку в ее хостел, а потом меня в отель.

В номере я сел на балконе и долго смотрел на вечернее небо, блики фонарей в бассейне и думал обо всем, что с нами произошло. Я не жалел, что побывал в Египте и пережил все свои приключения, но мне очень хотелось домой.

Какое же счастье, что скоро я окажусь в моем родном Питере, по которому успел так соскучиться.

Я даже лег спать пораньше, чтобы побыстрее наступило завтра – и я оказался бы у себя дома.

Утром я проснулся в радостном предвкушении – сегодня я буду дома. Мышцы по-прежнему болели, но я чувствовал, что приключения в пустыне пошли мне на пользу во всех смыслах. Я явно похудел, мои мышцы в кои-то веки размялись, и я стал уверенней в себе.

Я сходил позавтракал в последний раз в отеле. Странно, не бог весь какие это были завтраки, не так уж много времени я проводил в отеле, а все равно словосочетание «в последний раз» вызывает грусть.

Может быть, поэтому я и не люблю путешествовать, потому что понимаю, что буду привязываться к каким-то местам, а потом мне будет грустно покидать их?

Поразмыслив, я пришел к выводу, что по этой же причине стараюсь не привязываться к людям –   потом будет больно расставаться.

Пока я философствовал на террасе со стаканом сока, в отеле нарисовалась одна из тех, к которым я все же умудрился привязаться – Машка. Бодрая и веселая, как всегда, со своим неизменным рюкзаком.

Как говорит моя бабушка «Нищему собраться – подпоясаться», вот и Машка – собирается моментально, да и вещей у нее всегда совсем немного.

Машка тут же начала жаловаться, что у нее куча работы, а она с «этими террористами» забросила все дела, и поэтому сейчас она будет работать, пока я соберу свои вещи. Самолет отправлялся в два часа дня, у нас еще была уйма времени.

Я отправил Машку на балкон, а сам стал скидывать свои немногочисленные пожитки. И тут меня как стукнуло:

- Машка… Иди-ка сюда!, - крикнул я.

Машка, ворча, что ей нет ни минуты покоя и так она лишится работы и денег, вошла в комнату.

- А скажи-ка мне, что мы будем делать с жезлом? Как мы его повезем домой? Нас же на таможне завернут.

Машка думала недолго.

- В ручной багаж его сдавать, само собой, нельзя. У меня один раз крошечный маникюрный ножичек отобрали – мол, не дай бог я устрою с его помощью теракт и убью пилота. А в багаже может и проскочить. Мало ли мы какой сувенир купили? Может, это кальян какой-нибудь?

Излучения он никакого не дает, на оружие внешне не похож – сувенир как сувенир. На всякий случай обмотаем еще сумку скотчем, как все в аэропорту делают – меньше соблазна будет внутрь залезть кому-то. Главное, чтобы он при просвечивании выглядел как можно более безобидно.

- Машка, ты понимаешь, что если нас поймают на незаконном вывозе древностей, нам тут тюрьма светит? И насколько я помню, в Египте вообще есть смертная казнь?

- Ну а что нам остается делать?

- Может быть, отдать все же его Хаилу?

- Если бы фараон хотел, то он отдал бы жезл его Хаилу, но он вызвал тебя аж из Питера.

- Вряд ли фараон знал что-нибудь о таможенных правилах.

- Да не бойся ты. Сувенир и сувенир. Кстати, может нам купить какой-нибудь чепухи, для маскировки? И что-нибудь заодно похожее на жезл, для отвода глаз?

- Хорошая мысль. Только надо бежать тогда срочно, за мной в 12 уже приедут.

- Мда, поработать мне похоже не удастся.

- В самолете поработаешь, не  ной.

Мы с Машкой помчались искать сувениров и скоро нашли подходящую лавку. Продавцом в ней оказался молодой парень, который сразу вычислил, что мы из России и тут же поприветствовал нас на русском языке.

Он тут же начал предлагать нам ароматические масла, полотенца, пряности, но мы обшаривали глазами полки лавки в поисках чего-нибудь подходящего под наши цели.

Продавец усадил нас на диваны и устроил целое шоу – показывал, как его ароматические масла не тонут в воде, зажигал благовония, вытаскивал папирусы и сухие цветы.

Затем он отлучился, чтобы приготовить нам чай, а мы продолжали судорожно искать глазами на полках что-то колющее и режущее.

- О! Смотри, фигурка Осириса с жезлом. Давай ее купим, а если кто-то будет что-то говорить – скажем, а вот и сам жезл.

- Давай, но все равно надо что-то еще.

Продавец принес на подносе две чашки каркаде, мы не спеша пили его, рассматривая столик, на котором под стеклом лежали деньги из разных стран – сувениры от покупателей.

Продавец, не замолкая ни на секунду, продолжал расхваливать свой товар, и наконец я перебил его и прямо спросил:

- А  какое-нибудь оружие у вас есть? Ножи или мечи?

Выяснилось, что и этого добра в лавке навалом, просто лежит оно не на виду. Продавец щедро показывал нам свои богатства. Мы долго разглядывали разные кинжалы и ножи, а потом с один голос воскликнули «О! То, что надо!»

На полке лежал сувенирный нож, рукоятку которого составляли две переплетенные змеи. Я попросил завернуть его и уже собрался расплачиваться, как вдруг вспомнил про родителей. К радости продавца, я купил еще маме набор ароматических масел, которые она обожает, бабушке местного пахучего чая каркаде, а отцу – фигурку скарабея на счастье.

Продавец все покупки заворачивал в бумагу и складывал в фирменные пакеты. Мы попросили у него еще бумаги и пакет – для нашего главного египетского сувенира.

Мы расплатились и бегом помчались в номер, паковать наше сокровище.

И вот в моей сумке вперемежку с  ношеным бельем и подзарядками, улеглись сувениры в пакетах, и страшное оружие, способное разрушить весь мир.

Раздался телефонный звонок – портье сообщил, что за мной приехали. Мы вышли к стойке, я отдал ключи от номера и забрал свой паспорт. Попрощавшись с портье и поблагодарив за прекрасный отдых, мы вышли к автобусу.

Машку на самом деле везти в аэропорт не должны были, но гид-египтянин ничего не сказал, и мы быстро залезли в огромный пустой автобус. Оказалось, что мы должны еще заехать в другой отель за партией туристов-соотечественников.

Мы смотрели в окно на проплывающий мимо город – ослики с тележками, женщины в паранджах, старые автомобили. Постепенно он изменился – все больше новых отелей, все больше туристов в шортах и босоножках, магазинов, и все меньше местных.

Мы выехали из настоящего Египта и попали в глянцево-туристический, в котором мне не довелось побывать ни разу за эту неделю.

Когда мы подъехали к какому-то пафосному отелю, я остро порадовался, что жил на своем отшибе, в тихом и пустынном отеле. Автобус заполнила толпа туристов – громогласных, не вполне трезвых, громко делящихся впечатлениями в стиле: «И вот тут я пьяный упал в бассейн».

Мы с Машкой переглянулись. Она меня шепотом «утешила»:

- А ведь нам с ними еще в самолете 5 часов лететь.

- Ничего, у меня наушники есть и любимой музыки море. Еще и фильмов куча на ноутбуке.

- У меня тоже, не первый раз с такими летаю.

- Ну вот, не пропадем.

Автобус все не трогался с места – оказалось, что у одной туристки какие-то трудности – она должна заплатить по каким-то счетам, но деньги у нее уже кончились. Представители турфирмы бегали взад-вперед, звонили, утрясали вопросы, а автобус галдел и шумел.

Сзади нас уселись две дебелых тетки, и мы со стыдом слушали своих соотечественниц, радуясь, никто из местных их не слышит и не понимает.

Диалог из звучал так:

- Ой, смотри, Махмуд вышел. Наверное, Ирку провожать.

- Какую Ирку?

- Ну толстая такая, из Пензы, еще ела все время много. Она глазки ему постоянно строила.

- И что – ты думаешь, она с ним… того?

- Ну конечно, она же за этим и приехала.

- Фу, да они же как обезьяны.

- Да эти египтяне и читать и писать-то не умеют, их и в школу-то, наверное, не отправляют. Они же тупые, и зачем им – все равно потом будут с метлой по отелю бегать или бассейны чистить.

Мы с Машкой переглянусь, вспомнив тонкого историка Алима, добрейшего Хаила, умную и образованную Марьям.

- А бабы у них как животные – сидят в доме и не выходят никуда.

Мы с Машкой опять переглянулись – эти две курицы просидели в отеле, не выходили из него, не побывали в городе, на рынке, не видели местных жителей – но уверенно и громко рассуждают о том, что не знают.

Две ужасные тетки продолжали верещать и рассказывать всякие гадости, а у меня было очень гадливое чувство – если по таким представителям страны судят о стране, то невольно подумаешь – может быть, не всех надо выпускать за рубеж.

Две злословные путешественницы вышли из автобуса покурить, и я озвучил эту мысль Машке.

Машка снисходительно посмотрела на меня и сказала:

- Вот сразу видно, что ты мало путешествуешь. Да во всем мире таких навалом. Я как-то еще в школе с родителями в Турции отдыхала. И сначала все было хорошо, а потом приехала группа немцев. И начался такой кошмар. Они пили все, что можно, орали, заблевали весь бассейн, постоянно нарывались на драки. Наши братки по сравнению с ними воспринимались как ангелы и культурные мальчики из церковного хора. Так что такого добра везде хватает.

Наконец, гид вернулся в автобус, все залезли за ним, и шумной и галдящей толпой мы покатили в аэропорт.

Мы с Машкой тут ж забыли о проблемах плохого поведения и пьянства туристов разных стран, ибо нам с ней предстояло стать настоящими контрабандистами.

Когда я сдавал чемодан, у меня тряслись руки и была мокрой спина. Машка, стоявшая рядом, была бледной, как смерть – будь я бдительным таможенником, я бы заинтересовался чисто цветом ее лица – человек вроде бы в Египте отдыхал, что же он такой бледный. Наверное, я выглядел не лучше. Не знаю местного законодательства, но что-то такое слышал – то ли пожизненное, то ли расстрел за вывоз исторических ценностей.

Однако чемодан спокойно уехал на ленте, и мы с Машкой обессиленно побрели в зал ожидания, дожидаться рейса. Признаться, я все время думал, что к нам сейчас подойдут люди в форме и уведут неизвестно куда.

Напряжение было так велико, что мы даже говорить не могли – сидели и тупо ждали, когда нас позовут на посадку.

Наконец наш рейс объявили, подъехал автобус, и вся толпа русских туристов полезла в такой же огромный «Боинг 767» на котором я прилетел неделю назад.

Нам с Машкой достался ряд у окна, и это было хорошо – меньше соседей. Наши хорошо отдохнувшие соотечественники издавали такой шум, что общаться было совершенно невозможно. Мы с Машкой надели наушники и погрузились в свои миры. Не знаю, где там блуждала Машка, а я полностью погрузился в «Теорию большого взрыва». Перед отъездом я собрался посмотреть все сезоны, но так насыщенно проводил время, что руки не дошли.

Потом я глянул в Машкин ноутбук и испытал чувство стыда за свое бессмысленное существование   – человек явно работал в поте лица. Но я тут же отогнал муки совести и без зазрения совести погрузился в сериал.

Иногда я отрывался и смотрел на информационное табло, подвешенное к верхней переборке. Стрелочка на карте показывала, где мы находимся и сколько пролетели километров. Передо мной появились волшебные названия городов, которые проплывали под нами  – Никосия, Каппадокия, Анкара…

Мозг никак не мог переварить эту информацию. Казалось, что самолет отдельно, а все эти города и страны отдельно. И нет никакого моря, а есть кабина, в которой сидит толпа народа, стюардессы разносят еду и напитки, пассажиры толпятся у туалетов, плачут дети, и громко обсуждают свою  бурную неделю буйные отдыхающие.

Облака становились все плотнее и гриппознее, мы подлетали к Питеру. И точно – стюардессы разнесли конфетки, а командир объявил посадку. Мы пошли на снижение, у меня сильно заложило уши, и тут очень пригодились леденцы.

Самолет благополучно приземлился. Пассажиры тут же повскакивали со своих мест и начали собираться, хотя стюардессы еще не объявляли выход, и трап пока не подогнали. Но плотная толпа уже нависала над креслами, в которых мы с Машкой продолжали заниматься своими делами.

Наконец, двери открылись, в салон ворвался свежий воздух, и толпа начала двигаться к выходу. Тогда и мы с Машкой поднялись, надели куртки и вышли наружу.

Я уже забыл, что такое питерская зима – город нас встретил ветром, холодом и снегом в лицо. Я был как-то неприятно поражен, хотя улетел неделю назад, а Машка так вообще впала в ступор – она-то улетела из Питера еще осенью.

Но когда автобус привез нас в здание аэропорта, и Машка отогрелась, то было видно, что она рада тому, что наконец-то дома. Мы долго ждали у багажной ленты наши чемоданы. У меня даже возникло подозрение, не с нашим ли грузом связана задержка. Правда, сейчас я относился к возможным неприятностям намного спокойней – все же своя страна, даже если что-то пойдет не так, нам тут проще разобраться, что делать. Это не Египет, где другой язык, непонятные законы и правила.

Наконец, чемоданы прибыли, мы взяли наш «контрабандную» сумку и пошли по зеленому коридору. Таможенники нас пропустили без особых проблем, и я подумал – интересно, что было бы, если они знали, что в моем чемодане штука, которая может разрушить весь мир? И интересно, что было бы со мной, если бы они об этом узнали.

Но мы благополучно миновали таможню, вышли из здания аэропорта, сели на такси и отправились в наш Веселый поселок. Город казался холодным, сырым, нахмуренным, но это был наш город, и мы вернулись домой.

Такси подъехало сначала к Машкиному дому. Машина остановилась, Машка посмотрела на меня.

- Созвонимся? – сказал я.

- Я буквально на днях улетаю в Таиланд. Давно уже запланировано.

- Ты же устала после всех наших приключений?

- Я? Что ты. Йоги не устают, - улыбнулась Машка.

Мне очень трудно всегда говорить что-то хорошее, и поэтому неестественном тоном я сказал не то, что хотел бы выразить на самом деле:

- Спасибо тебе, Машка.

- Тебе спасибо. Это было настоящее приключение… Ну ладно. Мне пора. По родителям соскучилась сто лет их не видела и еще столько же не увижу.

- Когда возвращаешься?

- В мае. Ну все, пока.

Она вышла из машины и захлопнула дверь. И мне почему-то стало грустно, что я так долго не увижу Машки. В печали я ехал домой и думал о том, что меня ждет пустая квартира.

Через 5 минут я был дома. Открыв дверь, первым делом я увидел, как ко мне бросается кот Кузьма и начинает громко ругаться, что меня так долго не было. Удивившись, я услышал, как на кухне кто-то гремит посудой. Из кухни выглянула мама и радостно поприветствовала:

- Ура! Хозяин вернулся!

- А ты тут какими судьбами?

- Надо было в пенсионный фонд заскочить, и кота заодно ветеринару показать, что-то не доверяю я карельским коновалам, а у Кузьмы какое-то подозрительное пятнышко на глазу. Но, оказалось, ничего страшного. А ты-то где был? Я вчера звоню тебе – телефон отключен, а приезжаю – никого, вода и газ перекрыты. И, кстати, плита грязная и вся в кофе – ты бы, милый сын, следил бы за порядком хоть чуть-чуть.

- Мама… Ты не поверишь – я был в Египте.

- Чего это тебя туда понесло? – мама как будто даже и не удивилась, хотя  ожидал визгов и криков.

-Ну вот, захотелось отдохнуть.

Я решил не посвящать маму во все подробности, не к чему ей расстраиваться.

- А почему не позвонил и не сказал?

- Чтобы вы не переживали зря.

- Знал бы ты, что я вчера пережила.

- Это был форс-мажор, я же не мог знать, что ты в городе объявишься. Ладно, давай, проехали, все же хорошо. Покорми меня, а то есть хочу, как не знаю кто.

Никогда еще я не был так рад родной маме, уюту в доме, горячим котлетам и ароматному чаю с мятой и душицей, который мы пили с ней весь вечер. Я делился впечатлениями об Египте, совершенно не затрагивая того, что на самом деле там делал и видел. Я рассказал по отель, про еду, про море, про поездку на яхте, про цены, рынок.

Мама слушала и ахала, а я про себя думал: «Интересно, как бы она заахала и заохала, если бы я рассказал ей правду, чем там занимался на самом деле».

Потом мы отправились разбирать вещи, и я достал подарки маме, папе и бабушке – не зря все же с Машкой ходили в лавку сувениров.

Цепкий мамин взгляд тут же увидел жезл Моисея.

- А это что такое?

- Это такой сувенир, жезл фараона.

- Что-то я не слышала про такой египетский сувенир.

- А он при этом есть.

Я положил жезл на полку и задумался, что же мне теперь со всем этим делать?

Если я отправлюсь куда-нибудь к силовикам, например, в ФСБ, на меня там посмотрят, как на дурачка. Даже демонстрацию его сверхспобностей не дадут устроить. Кстати, о демонстрации, Машки-то тоже нет и не будет еще четыре месяца – кто же показывать-то будет?

Мне-то так и не довелось научиться пользоваться этим чудо-оружием, и я не уверен, что справлюсь. Похоже, для владения им надо немного верить в чудеса и волшебную палочку, а я, как ни странно, слишком рационален, несмотря на все пережитые мной чудеса.

В общем, пусть пока жезл просто полежит на полке, а там видно будет. Главное, что он не в руках у боевиков. И вряд ли кто-то будет искать его здесь, в России - бандиты не видели наших лиц, не слышали наших разговоров. Они так и не поняли, что двое из нас были мужчинами.

Так что вряд ли с этой стороны стоит ожидать опасностей. А вот когда вернутся Машка, подумаем вместе и решим, что будем делать дальше. С этими мыслями я отправился спать и с наслаждением развалился в своей родной кровати – наконец-то, я дома и позади эта сумасшедшая и насыщенная приключениями неделя.

Эпилог

Прошло четыре месяца после нашего возвращения в Питер. В моей жизни все шло по-прежнему – статьи, сайт, дом, никто меня не трогал, хотя я иногда вздрагивал от внезапных звонков в дверь. 

Но обычно там оказывались или тетенька из ЖЭКа с каким-нибудь дурацким вопросом – горячие ли у нас трубы отопления, или же коробейники, навязывающие свой идиотский товар – никаких людей в черном и террористов, мечтающих получить жезл Бога обратно.

Да и вообще, в холодном и сыром, но таком любимом Питере не верилось, что где-то есть пустыня, жара и люди, которые готовы убить меня.

Я постепенно вошел в питерский ритм жизни, много гулял по городу и думал о жизни. Иногда приезжала из Карелии мама, соскучившаяся по культурной жизни, и вытаскивала меня в театр или какой-нибудь музей. Впрочем, в музеи она скоро перестала со мной ходить – я всюду видел следы своей темы – в картинах, экспонатах, и страшно доставал ее рассказами о настоящем прошлом, которые она не переносила.

А я скучал по Машке – похоже, она теперь единственный собеседник, с которым я могу обсуждать тайны прошлого и который верит мне на все 100. Но я скучал не только по разговорам - мне просто не хватало Машки, ее внимательных глаз, смеха и случайных прикосновений.

Я ходил по весеннему городу и думал о ней – я столько лет ее знаю, но именно после Египта вдруг понял, какое она сокровище - умная, веселая, добрая.  И красивая, самая красивая в мире. Да, она не гламурная красотка с наклеенными ресницами и хищными ногтями, но она красивее всех девушек в мире.

И мне хочется быть рядом с ней. Но я всего лишь друг для нее, и я чувствую это – она совсем не воспринимает меня как человека, с которым у нее могут быть отношения.

Но я согласен быть хотя бы ее другом – и я так скучаю по ней. Я носил эту грусть с собой по городу и ждал ее возвращения.

 И вот в середине мая Машка наконец вернулась из Таиланда. Но буквально на другой день она отправилась в трехдневный велопоход по Ленинградской области, так что мы так и не встретились. Поражаюсь ее энергии – я лично после Египта две недели в себя приходил, усталость была страшная - и физическая, и эмоциональная. А этой все трын-трава или как с гуся вода – Египет, тут же Таиланд, и сразу, чуть ли не прямо с самолета, на велосипед.

После велопохода она позвонила мне вечером и сказала, чтобы я спускался – сейчас она подойдет к моему дому, и мы пройдемся по бульвару. 

Я вышел на улицу и глубоко вдохнул воздух – пахло сиренью, которую энергичные бабушки из нашего дома уже давно посадили под окнами. Сирень разрослась, закрывала окна первого этажа, но никто ее не вырубал – именно из-за этой роскоши майского цветения.

Я бездумно любовался сиренью, и тут на дороге показалась загорелая Машка. У меня сильнее забилось сердце – так я по ней соскучился.  Подойдя, Машка тут же выдала:

- Приветствую туриста-контрабандиста!

- От такой же и слышу, - парировал я и добавил: - Я тут почитал про египетские законы – так тебе примерно 5 лет египетской тюрьмы светит за незаконный вывоз антиквариата. Кстати, рад видеть тебя.

- Я тоже рада. А, прикинь, если бы они узнали, что это еще и оружие – тогда вообще все 25 лет влепили. Но не мне, а тебе – это же твой багаж. Я вообще могла бы сказать, что я тебя знать не знаю, видеть не видела.

- Вот оно женское коварство… Ладно, пошли, погуляем.

Мы медленно отправились на бульвар, наслаждаясь теплым майским вечером. Я вдруг почувствовал, что все эти месяца как будто не жил – сейчас, рядом с Машкой, все чувства вдруг обострились.

По дороге мы проходили мимо турфирмы, где я покупал путевку в Египет, и сейчас при виде знакомой вывески я вдруг испытал некую ностальгию и тягу к дальним странствиям.

Машка тоже подлила масла в огонь – она как раз начала рассказывать про красоты и чудеса Таиланда, так что мне сразу захотелось в дорогу.

После возвращения из Египта у меня в первые в жизни появилась тяга к дальним странам. Я начал мечтать обо всех многочисленных странах, в которых хотел бы побывать.  Но одному мне ехать никуда не хотелось, да и с финансами было не очень.

Машка тем временем уже перескочила на свой велопоход по пригородам Питера. Я спросил:

-Ты в Пушкине была? Кстати, видела там огромную Царь-ванну в Баболовском дворце?

- Да, впечатляющая. Я поражаюсь, как ее вообще можно построить.

- Ну ты меня знаешь. Я такие штуки объясняю всегда высокими технологиями в прошлом.

- Ой ну какие высокие технологии под Питером, я тебя умоляю.

- Как знать, как знать… Кстати, интересно, а что фараон все же имел тогда в виду, когда говорил о том, что знает все тайны Петербурга?

- Не знаю, и боюсь, что мы никогда этого уже не узнаем.  

- Как знать… Я тут после слов Яхмоса заинтересовался, начал копать и нашел совершенно потрясающие вещи по альтернативной истории Питера.

- Какие еще вещи? – недоверчиво спросила Машка. – Я тебе Питер в обиду не дам.

Машка – знаток и фанат города, несмотря на то, что она большую часть времени болтается по заграницам. Ее дедушка – известный профессор из университета, завсегдатай букинистических магазинов и собиратель редких книжек.

Машка свое детство она провела в интеллектуальных беседах про Петра Первого и Екатерину Вторую, рассматривании старинных фолиантов и в постоянных прогулках по музеям и выставочным залам, где дедушке были знакомы решительно все пожилые смотрительницы.

- Увы, Машка. У меня для тебя плохие новости.

- Это какие еще? Питер построили инопланетяне?

- Я не знаю, кто его построил, но Петр I – это такая загадочная фигура и столько тут неувязок в строительстве города, что ты просто не поверишь.

- Я даже слушать об этом не хочу.

- Помнишь, фараон сказал про загадку строительства Петербурга? Так вот я тут поискал в разных местах – это просто грандиозно. Сейчас пишу статью на эту тему.

- Ну и что там?

- Нет, если я расскажу, то будет неинтересно. Скоро статья выйдет, и ты просто обалдеешь.

- Я уже ни о чего не обалдею. Я уже не знаю, чему в этом мире верить. Я ведь раньше жила в вере в теорию эволюции, в исторические периоды и эпохи. А сейчас у меня мир сместился, и я не могу найти в нем концов.

- Вот теперь ты меня понимаешь… А я с этим живу уже несколько лет. И мне понадобится твоя помощь в разгадке нескольких тайн – потому что ты город больше знаешь, чем я. И у тебя есть всякие знакомые в музеях.

Машка посмотрела на меня странным взглядом, но справилась с собой и перевела все в шутку.

- Ладно, помогу чем могу. Будем доказывать, что Петр Первый инопланетян?

- Я лично уже этому не удивлюсь. А вообще  - тебе не кажется странным, что у нас египетские-то мотивы не случайно  на каждом шагу встречаются – это и многочисленные Сфинксы, и пирамиды и прочие египетские элементы.  Кстати, о Египте. Я тебе не говорил? Пришло письмо от Хаила.

- Да ну?! И что пишет?

- Пишет, что все у него хорошо. Основал благотворительный фонд, помогает сиротам. Представляешь, уволил старого Маркуса, нанял нового слугу.

- Как уволил?

- А вот так. Собирается жениться на Марьям, а будущий тесть не может быть его слугой.

- Жениться? А на свадьбу не позвал?

- Позвал. Но свадьба осенью только.

- Что-то не хочется мне, честно говоря, больше  в Египет.

- Да мне тоже. Но все же на свадьбу я бы съездил. Надо порадоваться вместе с Хаилом.

- Да уж. Представь, какой контраст с его жизнью предыдущей. Сирота, практически мальчик на побегушках. А сейчас богат, почти женат.

- Да уж, позавидуешь…

- Женитьбе или богатству? – лукаво спросила Машка.

- И тому и другому.

- Ну а кто тебе мешает?

- Разбогатеть или жениться?

- И то и другое.

- Лень и еще раз лень!

- Да уж, под лежачий камень вода не течет, как сказала бы твоя бабушка. Я еще удивляюсь, как ты задницу оторвал в Египет съездить.

Я подумал, что Машка еще не в курсе моих внутренних изменений. Последние 4 месяца она меня не видела и не знает, что я теперь мечтаю объехать весь мир. И в том числе и Россию, которая сама по себе чуть ли не полмира и хранит столько неоткрытых следов прошлого. Об этом я и сказала Машке:

- Есть, кстати, у меня одна мысль. В одном месте попалась мне интересная информация, о которой пока не хочу говорить, чтобы не сглазить. Но не исключено, что надо будет помотаться по нашей Сибири в поиске кое-каких артефактов.

- Здорово! Возьми меня с собой!

- Посмотрю на твое поведение.

- Попробуй только без меня куда-то сунуться, - пригрозила Машка. - Знаешь, меня увлекла эта твоя тема. Я теперь тоже повсюду ищу следы древних цивилизаций.

- Ну это все пока только теории. Тут требуется серьезная планировка и финансирование, у меня пока таких возможностей нет. Так что надо пока отложить это дело. Я, знаешь, даже не знаю, за что хвататься. В моей теме столько всего, что я не успеваю все объять. И можно поехать в любую точку земного шара и там найти кучу следов древних цивилизаций. А можно и не ездить никуда, найти все рядом с собой, и я даже не знаю, как все это систематизировать, куда двинуться в первую очередь.

- Помнишь мою практическую магию? Расслабься, вдохни и выдохни в прямом и переносном смысле. Тебя сам подхватит твой поток и вынесет куда надо. Надо только не переживать и паниковать – все это мешает этому потоку, он может пройти мимо. Занимайся своим делом, спокойно пиши статьи, а дальше будет видно. Будь при этом позитивнее. Знаешь, я по этому поводу придумала свой собственный закон физики.

- Тоже мне, Майкл Фарадей и Стивен Хокинг в одном лице.

- Не смейся. Вот смотри, бывают дни, когда все плохое валится. А бывает, наоборот, все хорошее идет один к одному. Или люди некоторые – у них все хорошо, а у других все плохо. Один и богатый, и красивый, и еще постоянно происходят разные приятные вещи. А у другого наоборот – то с работы выгнали, то жена ушла, то болезнь нашли. И вот смотри, даже в пословицах отражено то, что плохое притягивает плохое, а хорошее – хорошее. Например, «Беда не приходит одна» или «Деньги к деньгам липнут».

- Ты прямо как моя бабушка стала, пословицы на все случаи жизни.

- Нет, до твоей бабушки мне далеко, у нее фольклор, конечно, отборный, ядреный, - улыбнулась Машка. - Ну так вот, слушай. Эти пословицы и масса странных случаев натолкнули меня на мысль.  Помнишь, фараон говорил про мыслительную энергию? Так вот, я пришла к выводу, что существуют некие мыслительные частицы, понятное дело, еще не открытые наукой.

И они бывают, как и другие частицы – положительные и отрицательные. И они образуют энергию – положительную и отрицательную. Ну и соответственно, подобное притягивает подобное – отрицательное тянется к отрицательному, а положительное к положительному. И при этом, генерируя положительные мыслечастицы, ты притягиваешь еще больше положительных.

- За такую физику тебя бы на костре инквизиторы как ведьму сожгли в Средневековье, ибо это никакая не физика, а сплошная магия. И куда же при этом деваются отрицательные?

- Возможно, они как-то разрушаются под воздействием положительных. Кстати, о кострах инквизиторах. Знаешь, в Западной Европе красивых женщин намного меньше, чем у нас. Там весь генофонд красавиц эти инквизиторы уничтожили, потому что ведьмами обычно объявляли самых красивых дам.

- Ну тебя бы не за красоту, а просто за твою физическую магию сожгли бы, - съязвил я. – В тебе бы и женщину бы не сразу признали в твоих кепках, футболках и штаниках с тысячью карманов.

- Ты, кстати, тоже как-то за собой не следишь.

- А вот и неправда. Мне с моим весом было тяжело в Египте. И я там похудел сильно. И когда вернулся, пошел в спортивный клуб и начал заниматься – и на тренажерах, и в бассейне.

Машка искоса посмотрела на меня:

- И то правда… Как-то ты даже похорошел, щечки твои хомячьи пропали.

- Видать, не сильно похудел, если пока не сказал, ты даже не заметила. Кстати, ты еще не заметила, что я теперь не ношу очки. Последний подарок от фараона, так сказать.

- В смысле?

- В прямом. Он же перевел мне три тысячи долларов. После Египта еще куча денег осталось  - путевка намного дешевле стоит. Ну и сделал себе операцию по коррекции зрения.

- Молодец, это круто.

«Еще бы не круто, - подумал я. – После того как я похудел, загорел в Египте, а потом и снял очки на меня реально девушка начали внимание обращать в первые в жизни – вдруг выяснилось, что я высокий и красивый мужчина. Для всех, кроме Машки – она даже не заметила. А именно ее мнение мне важнее всего».

- Ну мы же друзья, а не какие-нибудь там любовники, чтобы на такие нюансы внимание обращать, - ответила на мои мысли Машка.

- Ну не скажи, хорошую дружбу сексом не испортишь.

- А как же армия, у тебя же белый билет по зрению? – тут же перевела разговор Машка.

- Мне на медосмотр через год только, там видно будет. Может быть, и служить пойду.

- Хм, интересно...

- Ладно, там видно будет.  Машка, скажи-ка  лучше, а что же мне делать-то с жезлом?

- Ты был эти четыре месяца его хранителем и впредь будешь им. Знаешь, то, что он у тебя лежит – это и не хорошо и не плохо. Он нейтрален и не служит и не силам добра и не силам зла. Но пользы он не приносит.

- Как оружие может приносить пользу?

- Во-первых, жезл не только оружие, вспомни, он может еще и созидать. А во-вторых, оружие может быть очень полезным. Добро иногда должно быть с кулаками.

- Добро не может убивать.

- Ну как сказать… Вот представь, есть допустим некая страна, которая хочет расти и развиваться, чтобы граждане были счастливы, рождались дети, строились дома, возводились стадионы и концертные залы. И в этой стране есть кучка экстремистов, которые преследуют свои цели и не дают стране спокойно жить и развиваться - взрывают дома, вокзалы, концертные залы. Как ты думаешь – это зло или благо уничтожить эту кучку террористов во имя спасения всех остальных?

- Не знаю. Наверное…

- А я вот уверена, что это благо. Более того я мечтаю, чтобы во всем мире ничто нигде не взрывалось и никого не убивали, и все люди могли спокойно жить и работать.

- Об этом я и сам мечтаю. Хочу, знаешь, побывать во всех местах, где следы древних цивилизаций – и безбоязненно.

- Ну вот в этом плане наш жезл – незаменимое орудие. Но только в честных руках. Ибо, попади он к тем же террористам, нашему миру конец. Но если он попадет в добрые руки – то конец миру зла. Так что надо искать эти силы добра. Ты же помнишь, фараон подарил нам жест для того, чтобы помочь победить мировое зло.

- И где их искать? Писать письмо президенту? Министру обороны? Идти в ФСБ? В ГРУ? К нашему участковому? Ты представляешь вообще, как на нас посмотрят, если мы начнем задвигать по жезл бога, про последнего фараона и подземелья Египта? В которых, кстати, теперь хозяйничают боевики, и могут беспрепятственно перемещаться из одной точки в другую.

- Представляю… Но все равно надо что-то делать.

- Вот спасибо, как это я сам не догадался.

- Не злись, меня эта тема тоже касается, тем более, что только я пока могу управлять этим мечом. По крайней мере пробовала, мы же не знаем, получится это у тебя или нет.

- Может, нам самим начать бороться с мировым злом? У нас же есть сильнейшее оружие.

- Нет, тут без сотрудничества со спецслужбами не обойдешься.

- Но нам на них не выйти. Замкнутый круг получается.

- А как быть с сокровищами фараона, которые лежат в подземелье? И не только сокровища? Там же куча артефактов и разные загадочные штуки. Надо их как-то изучать.

- Ну и как ты себе это представляешь? Это серьезнейшее дело, тут тоже в одиночку не справишься. А соваться к кому-то бесполезно, посчитают бредом.

- Если мы не видим куда нам идти, значит, время еще не пришло. И жезл пока не нужен в этой мировой борьбе. Как только придет его время, то мы тут же увидим путь.

- Ты как всегда со своими восточными штучками.

- И тем не менее, они работают.

- Ладно, ты права, давай пока тему это оставим, там видно будет. Ты знаешь, Машка… Я все думаю об одной вещи. Не лежит ли на меня вина за то, что погиб Яхмос?

- Ты-то тут при чем?

- Понимаешь, он просил меня приехать срочно. А я тянул время, ездил еще к родителям в Карелию. И когда приехал в Египет, тоже отнюдь не ломанулся сразу же связываться с ним и Хаилом. Отдыхал.

- Ну и что?

- Если бы я приехал раньше, то фараон передал бы мне жезл и ушел в свой подземный дворец. И сейчас спокойно писал бы там свою историю Египта. Он успел бы укрыться до прихода боевиков.

- С чего ты это взял? Хорошо, приехал бы ты на три дня раньше. Передали бы тебе жезл, а фараон все равно собирался бы еще несколько дней в свой дворец, устраивал бы Хаила. Вспомни, он сам об этом говорил – что требуется еще несколько дней для того, чтобы собраться.

Наоборот, мы спасли жизнь хотя бы Хаилу. Если бы нас не было, то боевики ворвались бы в подземелье  и убили бы их обоих. Или взяли бы в плен, но вырваться бы им не удалось. Так что успокойся, и перестань казнить себя.

- Ты знаешь, ты меня успокоила. Спасибо.

- Да не за что. Просто ты чересчур всегда себя накручиваешь.

Машка посмотрела на часы:

- Извини, мне пора - я обещала родителям сегодня с ними в ресторан сходить, а то они уже забыли, как я выгляжу. Потом созвонимся.

Мы распрощались, и я задумчиво пошел домой, размышляя о сказанном Машкой. Я чувствовал, что наша история еще только начинается, но уже не испытывал такого страха, как перед поездкой в Египет. Пережитые впечатления меня явно закалили и придали уверенности в себе.

Дома я первым делом вошел в Интернет и проверил почту. В том числе и спам – после всех этих событий я теперь регулярно в него заглядываю. И точно – именно в папке «Спам» было письмо на английском, которое написал Алим, правда, только сегодня, так что его посланию не пришлось там долго валяться. Я обрадовался – историк пропал после того прощания на автобусной станции, и я очень переживал за него.

Алим писал:

«Дорогие друзья! Я жив и здоров и даже счастлив, как может быть счастлив человек, который избежал самого страшного. Спасибо вам за все, вы мне вернули мою жизнь. Я не стал рассказывать много подробностей о своем плене семье и в университете, так что никакой шумихи по поводу моего возвращения не было.

Точнее, все поняли, где я был, но знали, как опасно будет для меня, если вокруг этого начнется обсуждение. И я понимал, что мне все же лучше уехать из страны. Я постепенно восстановил свои научные связи, и мне очень повезло - меня позвали работать в Критский университет, который находится в городе Ираклион. Тут знакомы с моими работами, и как раз требовался преподаватель по истории Египта – я как никто подхожу к этой работе, ибо  я прекрасно знаю историю своей страны и греческий язык.

У меня все хорошо, я даже познакомился с одной прекрасной девушкой, она моя студентка. Я счастлив, друзья мои. Еще раз спасибо вам за то, что я имею все, что у меня есть сейчас. Если бы не вы, я был бы уже мертв или до сих пор оставался бы там, где вы меня наши.

Расскажите, как у вас дела? Как живет Маша? Не было ли у вас каких-нибудь неприятностей?

Очень надеюсь, что вы мне скоро расскажете об этом лично. Потому что я пишу вам не просто так. Я недавно узнал здесь, на Крите, нечто потрясающее, что вам тоже будет очень интересно. Я не могу писать об этом, в целях безопасности, но, поверьте, вы будете потрясены.  И тут есть что-то, уникальный артефакт – и это очень важная вещь. Как только будет возможность, сразу же приезжайте сюда.

Ваш навеки должник – Алим

PS

Это письмо сразу удали».

Я стер письмо и крепко задумался. То, о чем мы говорили только что с Машкой, вдруг приобрело конкретные черты. Тот самый поток жизни опять подхватил нас и куда-то понес. Нашлось очередное конкретное приложение сил  и отправная точка для нашего будущего.  С деньгами, правда, у меня сейчас проблема, но на билеты до Крита и обратно хватит. А там, надеюсь, Алим нас приютит – хорошо иметь друзей в разных странах.

Я нашел телефон и набрал Машкин номер. Она ответила удивленно – мы же расстались полчаса назад.

- Машка! Ты сможешь отправиться со мной в Грецию?

Машка помолчала немного и ответила:

- Хоть завтра.

- Отлично! Мы с тобой отправляемся на поиски критских артефактов!

Продолжение следует

 Хургада-Петербург, январь-сентябрь 2015 года

Працивилизации: