Вы здесь

Два лица Тэффи

Знаменитая писательница Надежда Александровна Тэффи говорила о себе так: "Я родилась в Петербурге весной, а, как известно, наша петербургская весна весьма переменчива: то сияет солнце, то идет дождь. Поэтому и у меня, как на фронтоне древнего греческого театра, два лица: смеющееся и плачущее". Это действительно так: все произведения Тэффи с одной стороны смешные, а с другой - весьма трагичны...

Cемья поэтов

надежда тэффиНадежда Александровна родилась в апреле 1972 года. Отец ее, А. В. Лохвицкий был весьма известным человеком - профессор криминалистики, обеспеченный человек. Многочисленная семья Лохвицких отличалась разнообразными талантами, основным из которых был литературный. Писали все дети, особенно увлекаясь стихами.

Сама Тэффи сказала про это так: "Занятие это считалось у нас почему-то очень постыдным, и чуть кто поймает брата или сестру с карандашом, тетрадкой и вдохновенным лицом - немедленно начинает кричать: "Пишет! Пишет!" Пойманный оправдывается, а уличители издеваются над ним и скачут вокруг него на одной ножке: "Пишет! Пишет! Писатель!"

Вне подозрений был только самый старший брат, существо, полное мрачной иронии. Но однажды, когда после летних каникул он уехал в лицей, в комнате его были найдены обрывки бумаг с какими-то поэтическими возгласами и несколько раз повторенной строчкой: "О, Мирра, бледная луна!". Увы! И он писал стихи! Открытие это произвело на нас сильное впечатление, и как знать, может быть, старшая сестра моя, Маша, став известной поэтессой, взяла себе псевдоним Мирра Лохвицкая именно благодаря этому впечатлению"

Поэтесса Мирра Лохвицкая была очень популярна в России на рубеже веков. Именно она ввела младшую сестру в литературный мир, познакомив ее со многими известными писателями.

Надежда Лохвицкая тоже начинала со стихов. Первое ее стихотворение было напечатано уже в 1901 году, пока еще под настоящей фамилией. Затем появляются пьесы и загадочный псевдоним Тэффи.

Сама Надежда Александровна рассказывала про его происхождение так: "Я написала одноактную пьеску, а как надо поступить, чтобы эта пьеска попала на сцену, я совершенно не знала. Все кругом говорили, что это абсолютно невозможно, что нужно иметь связи в театральном мире и нужно иметь крупное литературное имя, иначе пьеску не только не поставят, но никогда и не прочтут. Вот тут я и призадумалась. Прятаться за мужской псевдоним не хотелось. Малодушно и трусливо. Лучше выбрать что-нибудь непонятное, ни то ни се. Но что? Нужно такое имя, которое принесло бы счастье. Лучше всего имя какого-нибудь дурака - дураки всегда счастливы.

За дураками, конечно, дело не стало. Я их знавала в большом количестве. Но уж если выбирать, то что-нибудь отменное. И тут вспомнился мне один дурак, действительно отменный, и вдобавок такой, которому везло. Звали его Степан, а домашние называли его Стеффи. Отбросив из деликатности первую букву (чтобы дурак не зазнавался), я решила подписать пьеску свою "Тэффи" и послала ее прямо в дирекцию Суворинского театра"...

Тошнота от славы

надежда тэффиИ вскоре имя Тэффи становится одним из самых популярных в России. Ее рассказами, пьесами, фельетонами зачитывается без преувеличения вся страна. Поклонником молодой и талантливой писательницы становится даже русский император.

Когда к 300-летию дома Романовых составляли юбилейный сборник, Николая II спросили, кого бы из русских писателей он хотел в нем увидеть, то он решительно ответил: "Тэффи! Только ее. Никого, кроме нее, не надо. Одну Тэффи!".

Интересно, что даже при наличии столь могущественного поклонника, Тэффи совершенно не страдала "звездной болезнью", была ироничной не только по отношению к своим персонажам, но и к себе. По этому поводу, Тэффи, в свойственной ей шутливой манере, рассказывала: "Я почувствовала себя всероссийской знаменитостью в тот день, когда посыльный принес мне большую коробку, перевязанную красной шелковой лентой. Я развязала ленту и ахнула. Она была полна конфетами, завернутыми в пестрые бумажки. И на этих бумажках был мой портрет в красках и подпись: "Тэффи!".

Я тут же бросилась к телефону и хвастаться своим друзьям, приглашая их попробовать конфеты "Тэффи". Я звонила и звонила по телефону, созывая гостей, в порыве гордости уписывая конфеты. Я опомнилась, только когда опустошила почти всю трехфунтовую коробку. И тут меня замутило. Я объелась своей славой до тошноты и сразу узнала обратную сторону ее медали".

Самый веселый журнал в России

тэффиТэффи вообще, в отличие от многих юмористов и в жизни была веселым, открытым, неунывающим человеком. Так же, как и Аркадий Аверченко - остроумнейший человек как в жизни, так и в своих произведениях. Естественно, что вскоре у Аверченко и Тэффи начинается тесная дружба и плодотворное сотрудничество.

Аверченко был главным редактором и создателем знаменитейшего "Сатирикона", с которым имели дело самые известные люди того времени. Иллюстрации рисовали художники Ре-ми, Радаков, Юнгер, Бенуа, своими стихами радовали Саша Черный, С. Городецкий, О. Мандельштам и Маяковский, помещали свои произведения А. Куприн, Л. Андреев, А. Толстой, А. Грин. Тэффи в окружении таких блестящих имен остается звездой - ее рассказы, очень веселые, но с оттенком грусти, всегда находят горячий отклик у читателей.

Тэффи, Аверченко и Осип Дымов написали замечательную, удивительно смешную книгу "Всемирная история, обработанная "Сатириконом", проиллюстрированную Ре-ми и Радаковым..  Написана она была как пародия на учебники, и все исторические события переворачивались в ней с  ног на голову. Вот отрывок из главы про Древнюю Грецию, написанной Тэффи: "Лакония составляла юго-восточную часть Пелопоннеса и получила свое название от манеры тамошних жителей выражаться лаконически". Современных читателей поражает в этой книге даже не столь сам юмор, а уровень образования и обширные знания авторов - так можно шутить только над тем, что очень хорошо знаешь...

Ностальгия

надежда тэффиПро события, связанные с революцией, Тэффи рассказала в своей книге "Воспоминания". Это очень страшное произведение, несмотря на то, что Тэффи старается держаться и смотреть на самые чудовищные вещи с юмором. Невозможно читать эту книгу без содрогания...

Вот, например, эпизод встречи с комиссаршей про кличке Зверь, которая прославилась своей жестокостью при расправах с "чуждыми элементами". При взгляде на нее Тэффи с ужасом узнает бабу-посудомойку из деревни, где Тэффи снимала дачу.

Эта особа всегда сама вызывалась помочь повару, когда нужно было резать цыплят: "Скучна  безобразной скукой была твоя жизнь. Никуда бы не ушагала ты на своих коротких ногах. И вот какой роскошный пир приготовила тебе судьба! Напилась ты терпкого, теплого, человеческого вина досыта, допьяна. Залила свое сладострастие, больное, черное. И не из-за угла, тайно, похотливо и робко, а во все горло, во все свое безумие. Те, товарищи твои в кожаных куртках, с револьверами, - простые убийцы-грабители, чернь преступления. Ты им презрительно бросила подачки - шубы, кольца, деньги. Они, может быть, и слушаются, и уважают тебя именно за это бескорыстие, за "идейность". Но я-то знаю, что за все сокровища мира не уступишь ты им свою черную, свою "черную" работу. Ее ты оставила себе.."...

Бежав в ужасе из Советской России, Тэффи оказывается в Париже. Здесь она быстро становится такой же популярной, как на Родине. Ее фразы, шуточки, остроты повторяют все русские эмигранты. Но чувствуется в них тяжелая грусть, ностальгия - "Городок был русский, и протекала через него речка, которая называлась Сеной. Поэтому жители городка так и говорили: "Живем худо, как собаки на Сене"".

Или знаменитая фраза про русского генерала-беженца из рассказа "Ке фер?" (Что делать?). "Выйдя на Плас де ла Конкорд, он посмотрел по сторонам, глянул на небо, на площадь, на дома, на пёструю говорливую толпу, почесал переносицу и сказал с чувством:

- Всё это, конечно, хорошо, господа! Очень даже всё хорошо. А вот... ке фер? Фер-то ке?" Но перед самой Тэффи извечный русский вопрос - что делать? не стоял. Она продолжала работать, фельетоны и рассказы Тэффи постоянно печатались в парижских изданиях.

Во время оккупации Парижа гитлеровскими войсками Тэффи не смогла уехать из города из-за болезни. Ей пришлось пережить муки холода, голода, безденежья. Но при этом она всегда старалась сохранять мужество, не отягощая друзей своими проблемами, наоборот, помогая им своим участием, добрым словом.

А друзей вокруг становилось все меньше и меньше - один за другим умирали наши великие соотечественники, вынужденные проводить свои лучшие годы на чужбине. Ходасевич, Мережковский, Бальмонт, Гиппиус... Тэффи остаются только воспоминания, и она старается поделиться ими с окружающими, успеть донести до читателей уходящую эпоху. Она пишет воспоминания  о З. Гиппиус, А.Куприне, Ф.Сологубе, Вс.Мейерхольде, Г.Чулкове...

В октябре 1952 года Надежда Александровна была похоронена на русском кладбище Сент-Женевьев де Буа под Парижем. Проводить ее в последний путь пришло очень мало народу - почти все ее друзья к тому времени уже скончались...

Время путешествовать!

На сайте: